КУЩЕВКА.

admin Статьи из газеты №24 (2014) 0 Comments

КУЩЕВКА.

(Из фронтовых воспоминаний отца).

КАК ЭТО БЫЛО.

Конец июля 1942 тяжёлого года. Немцы захватили Ростов, форсировали Дон и, растекаясь по степным просторам Кубани, захватили ряд станиц. Создалась угроза окружения нашим отступающим частям. Приказом командования тринадцатую казачью кавдивизию сняли с обороны Азовского побережья и форсированным маршем двинули навстречу врагу к Ростову. Дивизия была сформирована в основном из добровольцев.

Перед Тихорецкой стали попадаться вначале небольшие группы, а потом массы отступающих солдат и командиров. Усталые, серые от пыли, в грязных, пропитанных потом гимнастёрках, с ввалившимися глазами, они неохотно отвечали на наши вопросы и, махнув рукой, говорили, что дела наши плохи. Большинство были вооружены винтов-ками, у некоторых были автоматы «ППД» с круглым диском.

Майор Соколов, командир нашего Майкопского полка, приказал отбирать у отступающих автоматы и передавать их казакам, которые были вооружены, в основном, карабинами. Оружие отдавали со скандалом, предупреждали: «Через три дня вы будете драпать так же, как и мы. У них танки, и ничего вы на конях не сделаете!».

На следующий день 13-тая дивизия прибыла в станицу Ленинградскую. Настала ночь, лунная, звёздная, душная. Ночь с первого на второе августа 1942 года. Ещё затемно нас подняли по тревоге, быстро покормили и объявили, чтобы вместо казачьей формы одели выданное накануне чистое бельё и общевойсковые летние брюки и гимнастёрки. Вместо шапок-кубанок — каски. Было сказано, что на рассвете дивизия выступает на Кущевскую и будет атаковать немецкую оборону в конном строю. Конная атака. Первая атака и, для очень многих она стала последней.

Перед рассветом дивизия походной колонной выступила на Кущёвку. Подъехали к лесополосе — месту нашего сосредоточения. Спешились и стали ждать. Где-то далеко справа слышалась артиллерийская канонада, а у нас было тихо. Денёк выдался на славу. Ярко светило солнце, пахло полынью, чирикали птички. Казаки лежали на желтеющей траве, дремали, каждый думал о своём. Нервное напряжение постепенно спало. Не верилось, что атака состоится. Потом артиллеристы, которые находились сзади нас, начали вести редкий огонь по Кущёвке. Противник лениво отвечал, и его снаряды с урчанием рвались далеко в балке сзади нас, не причиняя вреда.

Солнце уже приближалось к зениту, когда командир дивизии полковник Миллеров вызвал нашего командира. Соколов вскоре вернулся и передал приказ командира корпуса генерала Кириченко. Перед дивизией была поставлена задача: атаковать противника у станицы Кущевской, уничтожить живую силу и вернуться в исходное положение. Приказ гласил, что во время атаки следует двигаться только вперед, невзирая на любой огонь противника. Если убьют коня, то бежать в пешем строю, но только вперёд! Вырубить противника и по команде командиров вернуться в исходное положение. Полк выступает через 20 минут. Перед этим нужно разгрузить коней, все вьюки и перемётные суммы оставить здесь. Наш полк левофланговый. В центре пойдут танки. За ними мы.

Через несколько минут в общие кучи полетели переметные суммы, бурки и прочие вьюки. Майор Соколов наблюдал, как казаки развьючивают коней, «подбадривал»: «Казачки! Не жалейте барахло! Бросайте всё в общие кучи. Кто останется живой, будет выбирать из этих куч всё, что ему понравится!».

Майор Соколов, небольшого роста, плотно сбитый, рыжеватый, с румянцем на слегка веснушчатом лице был человеком веселого, даже слегка бесшабашного нрава. Он любил побалагурить, и был мастером острых словечек.

Соколов подошел к своему заместителю Головащенко: «Илья,ты в атаку не пойдешь, останешься тут. Сегодня немцы много нас побьют, кто-то потом должен будет командовать теми, кто вернётся». Головащенко резко ответил: «Нет! Я пойду, я должен обязательно идти!». Соколов повысил голос: «Я приказываю тебе остаться!» Но Головащенко, не замечая его решительного тона, рубанул рукой: «Че-пу-ха! Мы их всё равно порубаем!» Соколов проворчал: «Ну, чёрт с тобой, иди, только надень каску, пробьют тебе башку в кубанке!» Головащенко только махнул рукой.

Слова Соколова оказались вещими. Сам он остался на бахчевом поле с простреленной головой, а Головащенко чудом спас его верный коновод. У него раздробило плечо.

Звеньями полк двинулся на исходный рубеж. Солнце начало припекать. Очень хотелось пить. И вот, в это время, из почти безоблачного неба, посыпались крупные; холодные капли «слепого» дождя. Казалось, сама природа решила подбодрить казаков перед ратным подвигом. Люди и кони сразу встрепенулись.

Конная атака… Не верилось, что это всё всерьёз, что настал час испытания мужества, что пройдет каких-нибудь 10 — 20 минут и многих, очень многих, в том числе может и меня, не станет в живых. Мне очень хотелось узнать, о чём думают сейчас другие. Я вертелся в седле, вглядывался в лица казаков. Одни были серьёзные, бледные, смотрели в гриву своего коня, другие — возбуждённые, широко открытыми глазами смотрели вперёд, третьи — просто сонливые. Ничего особенного я не мог прочитать на лицах товарищей. Тогда, не без влияния выпитой чарки, которой угостил меня Головащенко, я громко начал читать Пушкина:

«Брожу ли я средь улиц шумных, вхожу ли в многолюдный храм,

Сижу ль меж юношей безумных, я предаюсь своим мечтам.

Я говорю: промчатся годы! И сколько здесь не видно нас,

Мы все сойдём под вечны своды, и чей-нибудь уж близок час!…»

Казаки молча слушали. Когда я начал читать, Головащенко попридержал коня, стал прислушиваться, потом резко оборвал меня: «Та брось ты каркать! Порубим мы их, всё равно порубим!».

Лесополоса, вдоль которой мы ехали, кончилась. Мы остановились. Дальше перед нами было кукурузное поле, которое нужно было «прочесать». Слева впереди за кукурузой высились три громадных скирды обмолоченного хлеба. Мы ждали. Наконец, сзади взвились ракеты, и двинулись танки. Когда танки приблизились к нам, Соколов кивнул Головащенко. Тот повернулся к колонне и зычным голосом подал команду, которая запомнилась на всю жизнь:

«Ша-ашки к бою!… Двумя эшелонами! Уступом влево! Дистанция триста метров!

За Родину! За Сталина!_ В атаку! Марш-ма-а-рш!!!

И ринулись казаки лавой, первый эшелон за танками левее их, а второй немного сзади — по кукурузе. И тогда вдруг впереди танков, на всём бахчевом поле, появились султанчики взрывов, а затем возник огненный смерч, сплошная завеса рвущихся снарядов, завеса из дыма и пыли с кроваво красными брызгами. И произошло непонятное: танки, наши танки, остановились, не доезжая до этой огненной завесы, немного постреляли из пушек, а потом развернулись и стали уходить назад. Творилось непонятное! А как же приказ: «Только вперёд!» Ничего подобного, никогда я потом за всю войну не видел.

Но казаки не дрогнули. По всему полю, ни один казак не остановился и не повернул вспять за танками. Казаки молча, стиснув зубы, шли в это огненное месиво. Казалось, что ничто живое не в состоянии проскочить через смертельную завесу. Но казаки проскочили и добрались до бугра, где была построена оборона противника и за которыми была уже Кущёвка. И тогда огонь немцев сразу сник. Началась рубка!…

Я скакал со вторым эшелоном по кукурузе и смотрел вперёд, что происходило на бахчевом поле. Потом вдруг впереди на краю кукурузы увидел пехоту. Мелькнуло в сознании: «Каски не наши, немецкие!» Я закричал во весь голос; «Хэн дэ хох!», выпустил клинок, схватился за автомат и дал длинную очередь. Сзади меня кто-то дал вторую очередь, и пули прошли так близко, что мне с непривычки показалось, что очередь в меня. Справа меня обошел младший лейтенант разведвзвода. Он, как и я, стрелял по группе немцев у минометов. У плетеных корзин с минами и минометами корчились шесть или семь немцев в желто-зеленых рубашках с засученными рукавами. Младший лейтенант остановился с казаком, чтобы взять трофеи, а я поскакал по краю кукурузы. В этот момент рядом со мной словно промчался вихрь и как бы сдул скакавших впереди левее меня, двух казаков — сапёров на серых конях. Нас в кукурузе противник встречал длинными очередями скорострельных пулеметов.

Моя верная Таука вынесла меня из кукурузы на бахчёвое поле, и я быстро нагнал первый эшелон. Я видел, как казаки кончали рубку в конце бахчевого поля и подсолнухах, как кони на полном скаку копытами сбивали пытавшихся спастись бегством фашистов, как рубили, как падали наши и продолжали скакать вперёд кони без седоков, видел обезображенные сабельными ударами трупы врагов, трупы коней и людей. Всё это я увидел, когда выскочил на бугор, но самому мне рубить уже не пришлось.

Тринадцатая выполнила поставленную задачу, разгромила противника и по команде комдива Миллерова повернула обратно. Артиллерийский огонь прекратился и только из кукурузы, которую мы «прочёсывали», сыпались огненные трассы «Эрликонов».

Когда дивизия, подавив немецкую оборону перед Кущевкой, повернула назад, немцы возобновили артиллерийский огонь из станицы. Из кукурузы начался фланговый огонь. Вели огонь подошедшие бронетранспортёры. Ситуация осложнилась. Нам нужно было занять Кущевку. Слету это было сделать не трудно, но приказ был другой: вернуться на исходные позиции. Это была ошибка. Она обернулась новыми потерями. Но все это я и оставшиеся в живых мои товарищи поняли потом.

Моя Таука очень чутко маневрировала между трассами светящихся очередей и разрывами снарядов. Я стал догонять кого-то из командиров на рыжем дончаке, как вдруг почувствовал, что лечу в какую-то темноту. Все звуки оборвались, как при нырянии в воду. Мелькнуло в сознании: «Всё! Конец!» Потом резкий толчок, острая боль в правой ноге, и я открыл глаза. Моя Таука билась в предсмертной судороге на правом боку. У неё внизу всё было красное. Мина прямым попаданием накрыла скакавшего впереди всадника. От коня и седока, как мне показалось, остались красные разбросанные лохмотья. Правая нога была придавлена. Я пошевелил пальцами, понял, что нога целая. С трудом вытащил ногу, поднялся. Я был оглушен и плохо видел. Кругом, обгоняя меня, мчались казаки и кони без седоков. Я бросился бежать за ними.

Метров в 200-х маячила спасительная лесополоса, за ней противник не мог вести прицельный огонь, но силы мои иссякли, я понял, что не добегу. Зажгло в груди, перехватило дыхание. Я остановился. Вот в этот момент я услышал сзади сердитый окрик: «Сидай!» Рядом со мной, с трудом сдерживая коня, остановился пожилой казак. Я схватился за челку коня, и, откуда сразу явились силы, махнул прямо на круп коня сзади седока. Конь рванул с места и, в считанные секунды вынес нас за лесополосу.

За второй лесополосой мы нагнали группу всадников, впереди которой ехали комдив, полковник Миллеров, и комиссар Шипилов. Комиссар, в очках с металлической оправой и с окровавленным клинком, возбужденно рассказывал Миллерову, как он рубал немцев. Миллеров был очень бледен, с осунувшимся усталым видом. Он рассеянно слушал комиссара и смотрел вперёд в лесополосу, где выстроились наши танки. Потом вытащил из кобуры пистолет, и когда поравнялся с танками, скомандовал: «Майор ко мне!» Крепко сбитый небольшого роста крепыш, вначале бегом, потом, печатая шаг, подскочил к Миллерову и успел только сказать: «Товарищ полковник…», как Миллеров перебил его: «Майор! Вы предатель!» и, в упор разрядил в него всю обойму.

От этой сцены на душе стало муторно, Но вряд ли кто тогда обвинил комдива за этот самосуд, Не тот был настрой. В атаку все, казаки и офицеры, шли на равных и, уж если кому не суждено было вернуться, то значит судьба такая. Ни один человек не повернул назад, а танки, их было восемь, из которых четыре штуки новой, непробиваемой модели «КВ», не выполнили приказа, и комдив наказал главного виновника. Экипажи танков, свидетели этой сцены, застыли с бледными лицами, но Миллеров проехал мимо, даже не глянув на них.

Комдив свернул в балку, остановился. К этому месту стали собираться все подразделения, вышедшие из атаки. Миллеров указывал на ориентиры за балкой, куда они должны отвести своих людей и занять там оборону. Скоро выяснилось, что наш полк, бывший ближе других к кукурузе, понёс большие потери. Из моего сапёрно-подрывного взвода погибли две трети личного состава. До вечера дивизия держала оборону на занятом рубеже, а вечером тихо снялась и в полном порядке отошла к станице Ленинградская.

На следующий день по приказу командования я со своими сапёрами, заминировал подходы к мосту через речку, сам мост и дамбу. После ухода колонны я взорвал мост, и мы догнали свой полк. Колонна направлялась по просёлочным дорогам на г. Майкоп.

Дивизия, несмотря на большие потери, с честью выполнила поставленную перед ней задачу. Живая сила врага, находящаяся на рубеже занятой обороны, была почти полностью уничтожена. Однако кроме потерь в живой силе гитлеровским воякам был нанесен большой моральный ущерб. Потом, когда мы вернулись, жители Кущевской рассказывали нам, что всех оставшихся в живых своих солдат немецкое командование было вынуждено эвакуировать в тыл, так как они были полностью деморализованы. Вид изрубленных и обезображенных трупов их вояк, которых они на следующий день собирали на бахчёвом поле, в подсолнухах и кукурузе, внушал им ужас, и у многих была даже рвота. Само слово «казаки» вызывало ужас. Они поняли, что лёгких побед на Кавказе не будет.

Их быстрое и наглое наступление дало осечку. Это позволило нашим главным силам выйти из опасности окружения, переформироваться, отстоять горные перевалы и погнать фашистских оккупантов за Дон.

 

ПЕКЛО М.И,

. Бывший командир саперно-подрывного взвода, к.т.н.

ПОСЛЕСЛОВИЕ.

Эта фронтовая быль поучительна для нашего времени. Особо нужно выделить одну деталь: танки не прошли через огненную завесу, дрогнули, а казаки прошли. Танкисты за непробиваемой броней «КВ» струсили, а казаки нет. В чем дело? Дело в боевом духе. У казаков настрой, боевой дух оказался выше. И важную роль в этом сыграли кони. Сила духа определяется, зависит от духовного поля, идет сверху. У кого связи с полем более тесные, тот духом сильнее. У казаков связи с духовным полем оказались более тесные. Кони усиливают тесноту связи. Эту простую мысль нужно учитывать и сегодня при решении разных проблем, например, тех, которые связаны с Украиной.

Л.ПЕКЛО, 26.05.14.

Дорогие читатели, поддержите газету! Наша газета в Ваших руках, всё, что Вам нужно сделать, это нажать на кнопку Вконтакте, которая находится выше этой надписи. Вы можете сделать репосты любого числа наших статей. Помогите газете и мы будем писать еще больше, интереснее и активнее!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *