АДВОКАТЫ ДОКАЗЫВАЮТ ЗАКОННОСТЬ СВОИХ ДЕЙСТВИЙ

admin Статьи из газеты №24 (2014) 0 Comments

АДВОКАТЫ ДОКАЗЫВАЮТ ЗАКОННОСТЬ СВОИХ ДЕЙСТВИЙ

(Продолжение, начало см. в №№ 22,23)

В номере 19 (1119) за 15 мая наша газета сообщала о выдвинутых 18 апреля на сайтах Генеральной прокуратуры и Следственного Комитета обвинениях в отношении защищающих Владимира Барсукова в выездном заседании Петербургского городского суда в Москве по делу о покушении на Сергея Васильева адвокатов – в фальсификации доказательств. Подробное интервью о допущенных такими действиями властей нарушениях международных правовых гарантий было опубликовано нами в номере «Нового Петербурга» от 21 (1121) за 29 мая 2014 года.

05 июня коллегия присяжных вынесла по делу оправдательный вердикт (8 к 4) о недоказанности обвинений Барсукова в организации покушения на убийство владельца Петербургского нефтяного терминала Сергея Васильева – подробнее об этом в интервью с адвокатом Кузьминых в номере «Нового Петербурга» от 23 за 11 июня сего года.

11 июня Комиссия по защите профессиональных прав адвокатов под председательством Юрия Новолодского приняла решение о наличии в публичных объявлениях Генпрокуратуры и СКР нарушений профессиональных прав защитников Барсукова!

Наша газета продолжает следить за развитием ситуации с публично объявленной в отношении адвокатов доследственной проверкой – эти сообщения с официальных сайтов Генпрокуратуры и СКР до сих пор не удалены (?!), но и о результатах этой проверки уже два месяца ничего не объявлено. О том, какие новые обстоятельства возникли за это время, я выяснил у адвоката Константина Кузьминых.

 

Константин Сергеевич, как я знаю, процессуальный закон устанавливает 3 суточный срок доследственной проверки, после чего она должна специально продлеваться. Получали ли Вы или Ваши коллеги в этой связи какие-то официальные сообщения?

 

Никаких новостей от СКР мы не получали по сей день. Но 5 июня следователь попросил нас дать какие-то официальные объяснения, от которых пришлось письменно отказаться на основании статьей 8 и 18 Закона об адвокатуре и статьи 6 Кодекса профессиональной этики адвоката. Просто, любые объяснения по обстоятельствам осуществления защиты адвокат вправе дать лишь при наличии данного в его присутствии добровольного согласия подзащитного, а у Барсукова пока никто такого согласия не спросил. Поэтому такая просьба следователя к адвокатам пока что изначально неправомерна по сугубо формальным основаниям.

 

Не обсуждали с Барсуковым возможность оказать помощь следствию в полноценном проведении проверки? Ведь ранее Вы говорили, что подлинность аудиозаписей – предмета проверки – уже подтверждена специалистами.

 

Да, 11 июня уже получил выполненные в экспертизе Минюста акты фоноскопического исследования ключевых аудиозаписей. Выводы специалистов категорические: на записях имеются голос и речь Вячеслава Энеева и Олега Михалева. Копии этих актов уже направлены в СКР и в Генпрокуратуру, хотя уверен, что и два месяца назад в подлинности этих записей там не сомневались – просто сторону обвинения не устроило содержание записей, а главное, складывавшаяся на апрель ситуация с доказыванием обвинения присяжным в деле о покушении на убийство Сергея Васильева.

А вот, даст или нет наш подзащитный согласие на какие-либо объяснения его адвокатов следователю СКР – это можно будет понять лишь, когда СКР с таким вопросом к Барсукову обратятся официально и в присутствии адвокатов, от которых СКР хочет получить объяснения. С моей точки зрения, здесь есть некая дискуссионность. С одной стороны, содержание аудиозаписей разговоров Энеева с Михалевым, Старостиным, Шенгелия, Дроковым, членами и руководителем выездных бригад СКР таково, что там нет ничего личного – все разговоры касаются сугубо вопросов осуществления уголовного преследования Барсукова. Если бы они велись Энеевым в качестве внештатного сотрудника МВД или СКР, то такие разговоры можно было бы признать элементом какого-то оперативно-розыскного мероприятия. Однако, 10 апреля при допросе в суде (без присяжных) на вопрос об Энееве бывшие на период этих разговоров руководители оперативной группы и выездных бригад СКР ответили отрицательно – Энеев к оперативной или следственной работе ими не привлекался. Из аудиозаписей можно видеть, что интерес работы Энеева против Барсукова и других был, с одной стороны, в лояльном к нему отношении представителей властей (следствия, оперативных сотрудников), с другой – участие в передаче крупных денежных сумм от заинтересованных лиц и содействие тому же Старостину в попытках получить от других обвиняемых денежные средства за дачу в отношении них тех или иных показаний.

Развитие доследственной проверки в русле изучения вышеизложенных действий Энеева – конечно же, законный интерес Барсукова. Поэтому акты фоноскопического исследования в СКР направлены. Но так как 18 апреля доследственную проверку публично объявили все же «по факту фальсификации» этих доказательств, то в какой-либо объективности ее проведения, а главное, в добросовестности действий СКР, наш подзащитный весьма неуверен. Кроме того, по другим делам Барсукова Энеев, Старостин, Шенгелия также проходят свидетелями обвинения. И если СКР в рамках доследственной проверки по этим аудиозаписям официально признает их подлинность, тогда, как минимум, приведется проводить целый ряд дополнительных допросов вышеуказанных лиц по проверке ранее данных ими против Барсукова показаний, причем далеко не только по делу о покушении на Сергея Васильева.

 

То есть из записей можно сделать вывод, что показания Энеева, Старостина, Шенгелия против Барсукова могли быть ложные?

 

Давайте обратимся к самим актам – как и обещал ранее, даю Вам с ними ознакомиться. Здесь ничего секретного – стенограммы этих записей с 11 апреля уже были активно исследованы в открытом судебном заседанию. Хотя к делу они судом приобщены не были, но на сегодня изучены достаточно широким кругом лиц. И для объективности, давайте, Вы сами зададите мне по ним вопросы.

 

Действительно, весьма интересные акты. Их, как я понимаю, удобнее смотреть во взаимосвязи со стенограммами разговоров Энеева и самими аудиозаписями. Бросаются в глаза такие вот моменты:

 

Из фонограммы №1 актов экспертного исследования №1199 и 1197 / 15 от 10.06.14 г.:

 

Михалев О.: А это, все… все наши договоренности куда делись?

Энеев: не, договоренности – все нормально все. Не… не. Это самое, без разницы. Это нич… ни… ниче не меняется. Имей ввиду, ниче не меняется, все нормально…

Михалев О.: ага.

Энеев: (продолжает)… как выступаешь – сразу кешем пятьсот тыщ, понимаешь, да, долларов. Все нормально, я тебе самое… и… и естественно там, ааа… там еще может быть, ну, понимаешь, там еще будет это самое, си… ситуация если будет, все, (выступите) хорошо, понимаешь, да, все… все будет хорошо, имей в виду, не переживай. Понял, да, по… по деньгам.

Михалев О.: ну, а мы так и так это как, да, как договорились, так и сделаю.

Энеев: да, да, да. Как договорились, да, да, да. И знаешь что, и еще они спросили, Захаров просил, чтобы и на основном, эээ… ааа, вы же особый порядок, и (что, говорю), на… основном, эээ… вы… заднюю не врубили. Чтобы в суд… там суд присяжных будет, и ты… вы будите как свидетели. Понимаешь, да? И вы чтобы сказали там про Кумарина, про Меркулова, про Тюрина, по…

Михалев О.: (перебивает) Подожди, подожди. А это, как его… а когда мы так договаривались, что мы будем еще как этими… свидетелями?

 

Но как мне кажется, речь то в разговорах Энеева действительно идет о каком-то подкупе других обвиняемых за показания против Барсукова, причем на очень приличные суммы – 500 тысяч долларов США. Тут вот есть еще и разговоры Энеева и Старостина о том, как Старостин будет получать толи какие-то «документы», или просто таким словом называют деньги – за изменение показаний против Рыбкина. Шенгелия, вижу, в разговорах с Энеевым активно участвует…

 

Из стенограммы разговора Энеева с Рыбкиным о показаниях Старостина (Алик), сентябрь 2011 г.

 

Энеев: если позицию поменяет, то все будет нормально.

Рыбкин: он и начал долбать меня просто так.

Энеев: ты знаешь, я с ним на связи, с твои другом, с Аликом, у меня нормальные с ним отношения, я попрошу, чтобы он дополнил

Рыбкин: Пусть поговорит.

Энеев: ну, естественно, он парень простой

Рыбкин: денег что ли попросит?

Энеев: я думаю, да.

Рыбкин: деньги только после того, как решит вопрос

Энеев: я тебе заранее говорю, он не будет бесплатно делать. Я с ним решу.

Рыбкин: деньги вперед я ему не дам… Да и за что деньги, если он меня в наглую подставил?!

Энеев: … у него только нули в глазах, ты знаешь…

 

Из разговора Энеева со Старостиным через час (по стенограмме):

 

Энеев: Плавающий <т.е. Рыбкин> сейчас звонил, говорит умирающим голосом: «Помогите! Скажите там…» — ну, про тебя. Я говорю: «Ты пойми правильно, если без «документов», то ничего не получится» Правильно?

Старостин: конечно. … Сначала билет, потом кино

 

 

 

 

Наверное, это все явилось настоящим откровением для вас, адвокатов. Или нет?

 

Нет, не явилось откровением. Разговоров о незаконных методах ведения следствия против Барсукова за эти годы наслышаны немало. В предыдущих двух судах над Барсуковым эти вопросы все время стороной защиты ставились, но доказать это было невозможно. Применялось общее правило – вызывавшийся судом следователь пояснял, что все было законно, или указывалось, что исчерпывающих доказательств нарушений следствия защитой не представлено.

А теперь, с этими записями переговоров Энеева, то есть с апреля этого года, впервые за много лет появилась объективная доказательственная база о правдивости многочисленных заявлений Барсукова и других проходящих по его делам лиц о незаконных методах следствия, «подгонке» показаний под версии обвинения, сообщение отдельными лицами следствию и суду таких обстоятельств, которых не могло быть в принципе и т.д. Применялась (и продолжает применяться) простая схема. Отдельные лица, согласившиеся давать разные показания против Барсукова (это обычно ключевое условие), осуждаются в особом порядке, а затем Барсуков их уже видит в суде, как свидетелей.

 

Из фонограммы №1 актов экспертного исследования №1199 и 1197 / 15 от 10.06.14 г. — из разговора Энеева с Михалевым в сентябре 2011 года

 

Энеев: А ма… машете головой, признаетесь – и ниже низшего получаете. Там… там добавляют там, это самое, год – полтора. А в основном, это самое, будет уже э-э… где будет суд присяж… присяжных, где будет Кумарин, Меркулов, это самое будет…. И вас привезут как свидетелей: тебя и брата Андрея, понимаешь, да, и Ежова. Имей ввиду. Ты понял?

Я же в особом порядке и судился, а потом… я вот недавно в Москве, знаешь, да, суд идет в Москве. Понимаешь, да, в (Мосгорсуде, если мониторишь).

Михалев О.: Ага. Ага.

Энеев: и я там выступал как свидетель, все уже. Не с… я выступил в свободной форме и все. Мне (сразу) вопросы за… задали, и я все выступил, нормально…

 

Из стенограммы и аудиозаписи разговора Энеева с «МГ» в августе 2011 г., после выступления в суде Энеева по предыдущему делу Барсукова:

 

МГ: как в столицу съездил?

Энеев: нормально – пытали два дня адвокаты… Там генеральный за меня, понимаешь? И суд за меня, понимаешь, все нормально было. Там в одну сторону закатывает, понимаешь, да?

 

Присяжным не дали эти аудиозаписи прослушать, и все равно вердикт был вынесен оправдательный. Может, они могли содержание этих записей из иных источников почерпнуть?

 

На самом деле, дали бы или нет присяжным прослушать эти аудиозаписи в суде, это, как показал уже вынесенный вердикт, на их выводы о недоказанности обвинения против Барсукова по делу о покушении на Сергея Васильева принципиально бы все же не повлияло – просто, вердикт был бы тогда «еще более оправдательным». В предыдущем нашем разговоре я отчасти пояснил особенности дела и объективные причины, которые закономерно привели к оправдательному вердикту. В свое время, незадолго до ареста Барсукова в 2007 году, дело по покушении на убийство Васильева было изъято из производства следствия прокуратуры Петербурга, где оно было приостановлено, решением заместителя Генерального прокурора Гринь, и передано в производство следствия центрального аппарата СКП. Но с момента ареста Барсукова в 2007 году и центральному аппарату СК так и не удалось собрать достаточных доказательств версии об организации этого преступления именно Барсуковым. Дело все время пытались дополнить показаниями якобы сотрудничающих со следствием и обвинением лиц. Я говорю «якобы», потому что правильное сотрудничество, это когда лицо правду следствию сообщает. А когда лицо то так, то иначе пытается подстроить свои показания под версию следствия – это уже не сотрудничество никакое. Именно поэтому за последние годы ученые и практики говорят о проблемах применения института соглашения со следствием – вместо установления истины по делу применение этого процессуального инструмента иной раз ведет к оговору одним лицом других – процесс предварительного следствия превращают, по выражению моего коллеги, в «негодный базар» — скажи нам это, получишь то то. Сориентировавшийся в обстановке обвиняемый начинает сообщать следствию то, что от него хотят слышать. Это все, конечно, воплощается в протоколы допросов, т.е. доказательства. Потом проявляются другие желающие сотрудничать. Если кто-то из них начинает говорить полную правду, то иной раз выходит, что такая правда уже не нужна – она портит уже собранную по делу доказательственную базу – показания уже давно сотрудничающих со следствием лиц. И в итоге, истина в деле уже никому не нужна.

Тут и есть чисто криминалистическая проблема, которая состоит в ненадлежащее скрупулезной проверке следователем изначальных признательных показаний первого согласившегося на сотрудничество лица. По предыдущему делу Барсукова была именно такая, я бы сказал, просто классическая картина – показания Энеева по времени и местам 20 событий забыли проверить по его же (Энеева) билингам, который благополучно забыли осмотреть – их был целый том. И только в суде выяснилось, что показания Энеева прямо противоречат его же билингам, т.е. Энеева не могло быть в тех местах и в то время, о которых он столь много ранее пояснял на следствии, а затем – в суде.

Глава 40.1 УПК – досудебное соглашение – создала преступникам новую мотивацию рассказывать правду. Но как мы видим из практики ее применения, следователи нередко забывают, что и при признательной позиции обвиняемого, они все равно продолжают иметь дело с преступником. Если у него «на подкорке записано» обманывать и изворачиваться, он и в ситуации сотрудничества будет следовать своим алгоритмам. В данном случае, по типу – чего изволите, господин следователь? И если первичные показания такого человека без тщательной, если надо, то и длительной, проверки следователь положит в основу своей версии, он неизбежно заведет дело в такой тупик, из которого остается только один выход – рассмотрение дела судом без углубления в существо доказательств, то есть в особом порядке.

Как рассказал нам в суде один из бывших членов выездной следственной бригады, Энеева им представляли в качестве некоего «краеугольного камня правосудия» (против Барсукова). Дающие показания против Барсукова лица – Энеев, Шенгелия, Старостин – со слов этого следователя, очень почетно принимались в следственном органе, а Энееву вообще ключ от помещения выездной бригады СКР выдали! Это насколько надо быть неуверенными в доказывании, то есть в своей следственной работе, чтобы забыть, что обвиняемый, хоть и дающий показания, все равно всего лишь обвиняемый, и никакого правосудия на таких «краеугольных камнях» строить нельзя.

Но и этого мало. Из аудиозаписей разговоров Энеева – предмета сегодняшней доследственной проверки СКР – усматривается, что на институте сотрудничества еще и деньги пытаются заработать – «вначале «документы», потом показания…» или «как выступаешь – сразу кешем пятьсот тыщ… долларов». Это уже становится базаром не в переносном, а в самом прямом смысле. И товар на таком базаре – истина и справедливость. А потом еще Генпрокуратура и СКР недовольны, что адвокаты эти аудиозаписи суду представили…

 

В чем именно Комиссия по защите прав адвокатов 11 июня усмотрела нарушение ваших профессиональных прав Генпрокуратурой и СКР? Сами Вы участвовали в заседании Комиссии?

 

Участвовал. Суть принятого решения в том, что публичные объявления на официальных сайтах правоохранительных органов без нужды порочат профессиональную репутацию адвокатов. Но более того, Комиссия пришла к выводу и о том, что сам по себе факт доследственной проверки является недопустимой формой воздействия на адвокатов в связи с выполнением ими профессиональных обязанностей по защите в конкретном деле (о покушении на Сергея Васильева). Адвокаты имели единственную возможность представить эти записи именно в суд – иное было бы нарушением законных прав и интересов доверителя (Барсукова). Причем не представлять суду эти материалы адвокаты были совершенно не вправе. А результат исполнения адвокатами Барсукова своих обязанностей – действия Генпрокуратуры и СКР по нарушению гарантий пункта 16 Основных принципов, принятых Конгрессом Организации объединенных наций (ООН) по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями, о содержании которого я Вам говорил ранее.

 

А есть уже результаты рассмотрения ваших обращений в Тверской и Преображенский районные суды Москвы в отношении публичных действий Генпрокуратуры и СКР? Может, какие-то меры по защите ваших прав, как участников процесса, принял Петербургский городской суд?

 

Пока еще так и нет. Обращения поступили туда еще в начале мая, и на сегодня уже месяц как мы не получали никаких официальных извещений от судов о принятых по ним решениях. Единственно, что Преображенский райсуд переправил жалобу в порядке ст. 125 УПК в отношении СКР в Басманный районный суд, т.к. имелась некая дискуссионность в вопросе о подсудности. Но процессуальные сроки рассмотрения жалобы в Басманного райсуда то же уже истекли. С официальный сайтов Генпрокуратура и СКР свои объявления от 18 апреля так и не сняли, т.е. нарушение наших профессиональных прав продолжает носить и длящийся, и публичный характер. Про какие-либо действия Петербургского городского суда по защите прав адвокатов, которые в этом же самом суде осуществляют защиту, пока также ничего неизвестно. Учтем это при дальнейшей работе. Лично я для себя так теперь понимаю, что на соблюдении в отношении адвоката гарантий при работе в нашем городском суде, рассчитывать ему особенно не стоит. Но пусть это пока остается моим личным мнением.

 

Доверители по другим делам не жалуются, что тем самым Генпрокуратура и СКР нарушают и их права?

 

От доверителей по иным делам уже были обращения – в том числе и в СКР. Их беспокоит то, что публичные негодные объявления о фальсификации нами доказательств в деле Барсукова, порочат нашу репутацию в совершено не связанных с Барсуковым делах, где мы также осуществляем либо защиту, либо представительство. Могу Вам показать копию обращения Объединения профсоюзов России «СОЦПРОФ» по данному вопросу – к Генеральному прокурору РФ Ю.Я. Чайке и к Председателю СКР А.И. Бастрыкину – с весьма обоснованной просьбой удалить с официальных сайтов ведомств такие объявления. Мне кажется, доводы обращения вполне лаконичны и обоснованы.

 

 

 

Из разговоров с отдельными представителями правоохранительных органов в Петербурге я знаю, что выявленные защитой Барсукова факты переговоров Энеева и других лиц вызвали негативную реакцию в Следственном Комитете и в прокуратуре. При этом раздражение вызвали не сами переговоры Энеева, а именно действия адвокатов. Вам за все это время что-то негативное должностные лица высказывали за исполнение вами профессионального долга?

 

Напрямую заявление делала в суде только государственный обвинитель от Генпрокуратуры – назвала наши действия «преступными» прямо в процессе. Она же, будучи государственным обвинителем, писала рапорт в отношении стороны защиты. Из этого рапорта появились публичные объявления на сайтах Генпрокуратуры и СКР 18 апреля. Кстати, 11 апреля, когда в суде эти записи возникли, государственный обвинитель от Генпрокуратуры из зала суда ушла – осталась только обвинитель от прокуратуры Петербурга. У обвинителя от Генпрокуратуры до 18 апреля были все возможности переговорить с адвокатами Барсукова, со свидетелем защиты – до 18 апреля наши многолетние сугубо профессиональные отношения (с 2009 года) такую беседу вне судебного заседания не исключали. При этом материал явно подлежал обсуждению. А вот так просто уйти из заседания суда 11 апреля, чтобы сразу писать рапорт в отношении стороны защиты… А теперь, при наличии экспертных актов, могу прямо утверждать – утверждения о фальсификации записей – откровенная ложь.

А больше так уж прямо никто ничего не говорил. О негативных реакциях слышу иной раз, но не лично, а опосредованно – от Вас, например, еще коллеги что-то говорили. Желание стороны обвинения, чтобы адвокаты защищали «умеренно», то есть неэффективно, понятно. На сегодня уровень работы нашего следствия и государственного обвинения – не только и даже не столько по делам Барсукова, а вообще – на мой взгляд, таков, что не предполагает осуществление эффективной защиты. Адвокат, в основном, рассматривается как процессуально необходимый гарант законности действий следователя или законности проведения судебного разбирательства. А когда защита эффективна, это нередко вызывает раздражение, а иной раз даже озлобление. Взять хотя бы одно из совершенно не связанных с Барсуковым дел из моей практики за прошлый год. Там следователь прямо требовал от моего подзащитного отказаться от моих услуг, взять другого адвоката, а причиной этого своего «пожелания» называл именно поступающие от меня ходатайства и жалобы в защиту доверителя. Поэтому лично меня такие реакции уже давно не удивляют – их просто надо своевременно и надлежаще фиксировать и уведомлять об этом Адвокатскую Палату.

В УПК есть статьи 7, 11 и 16, закрепляющие обязанности следователя и прокурора обеспечить защиту законных прав и интересов обвиняемого. Еще есть статьи УПК, обязывающие именно сторону обвинения опровергать доводы защиты о недопустимых методах следствия, порочности доказательств обвинения и пр. Отказывая в экспертизе аудиозаписей переговоров Энеева суд, в частности, отметил странную вещь – если материалы в обоснование доводов защиты не в полной мере соответствуют требования, предъявляемым УПК к доказательствам, то опровергать доказательства обвинения, собранные с соблюдением формальных требований УПК, такие доводы не могут. Из такой логики суждений вытекает очень интересная вещь. Допустим, обвиняемый посещает следователя, осуществляя в ходе своего допроса скрытую аудиозапись. Следователь допрашивает его с явными нарушениями требований УПК или еще и УК РФ. Возможность проведения такой скрытой аудиозаписи в УПК не написана, но и запрета нет – действует общая конституционная гарантия защищаться всеми не запрещенными законом способами, часть 2 статьи 45 Конституции. И если затем, вынужденный оговорить себя или других обвиняемый принесет такую запись в суд, ему что скажут, что это не доказательство? Скажут, что протокол, где он себя оговаривает, по форме УПК соответствует, а опровергающая его аудиозапись – нет? Или все же это в таких случаях суд будет обязан по своей инициативе провести экспертизу записи, пригласить следователя на ее прослушивание в судебном заседании? Или как?

Процессуальный закон, впрочем, как и Конституция РФ, напрямую говорят, что защита привлекаемого к уголовной ответственности лица – это в том числе и одна из важнейших задач властей, а не личная проблема обвиняемого. Но в развитии тезиса о состязательности сторон мы на сегодня дошли до того, что многие уже забыли про «азбуку». Уже как то перестали всерьез вспоминать про позитивную обязанность прокурора отказаться от обвинения, когда прокурор (и все) видит явную его недоказанность. От прокуроров почему то требуют «идти до конца». Следователям вообще запрещают прекращать дела за примирением сторон – все обязательно только через суд. Адвокаты перестали удивляться, когда прокурор настаивает на продлении срока содержания под стражей при явном отсутствии к тому оснований. Стороне защиты разрешают опровергать доказательства обвинения только при условии досконального соблюдения процедуры доказывания, забывая о том, что средства сбора доказательств для стороны защиты в УПК весьма ограничены, и т.д. Но в итоге, от всех этих тенденций начинают страдать интересы общества. Состязательный и равноправный уголовный процесс превращается в некую «борьбу» между властью в лице ее должностных лиц на всех стадиях судопроизводства и гражданином. Такая «борьба» сторон не может быть равноправной хотя бы потому, что совершенно неравнозначны их возможности, «весовые категории».

В случае с аудиозаписями разговоров Энеева система работы должностных лиц (властей) дала сбой. Ведь, любому понятно, что адвокаты прослушивать телефон Энеева не могли бы, даже если б этого очень захотели. Просто у властей по каким то причинам произошла утечка, угодившая в почтовый ящик свидетеля защиты. Защита это «утечку» принесла в суд, прокурорам и следствию СКР – вот, посмотрите, что у вас есть. За это защиту прокуратура и следствия стали публично обвинять в фальсификациях – как бы говорят – у нас этого нет, нам это не надо.

А разве не надо государственному обвинению понимать, что в деле одни свидетели за показания против обвиняемого подкупают других, о том, что иные свидетели готовы за деньги изменить свои показания против еще одного обвиняемого, а тот им денег давать вперед не хочет, говоря, что вообще не понимает, почему должен платить за то, чтобы его перестали оговаривать? Однако, обществу необходима уверенность, что на уровне Генпрокуратуры государственное обвинение работает тщательно и добросовестно, и что особенно добросовестно расследуются дела центральным аппаратом СКР. Кроме того, простые граждане или журналисты, читая официальные сайты Генпрокуратуры и СКР должны доверять тому, что там написано. Если на этих сайтах написано о «факте» фальсификации аудиозаписей, то потом в других СМИ гражданам странно читать, что эти же записи экспертизой признаны достоверными. Еще гражданам хотелось бы верить, что имея такие записи, прокуратура и СКР будет проводить по ним тщательную проверку, но не на предмет фальсификации этих записей адвокатами, а именно по предмету разговоров Энеева и иных свидетелей обвинения по делам Барсукова. Это важно для того, чтобы граждане могли правильно оценивать и другие сообщения СКР и Генпрокуратуры, чтобы им доверяли, а не задумывались над их достоверностью.

Николай АНДРУЩЕНКО

действительный государственный советник Санкт-Петербурга 3 класса

Дорогие читатели, поддержите газету! Наша газета в Ваших руках, всё, что Вам нужно сделать, это нажать на кнопку Вконтакте, которая находится выше этой надписи. Вы можете сделать репосты любого числа наших статей. Помогите газете и мы будем писать еще больше, интереснее и активнее!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *