ДАНИИЛ ГРАНИН. ВЫДУМКА ВМЕСТО БИОГРАФИИ

admin Статьи из газеты №17 (2014) 0 Comments

ДАНИИЛ ГРАНИН. ВЫДУМКА ВМЕСТО БИОГРАФИИ

 

Всю мою сознательную взрослую жизнь, а я, в общем-то, не старый человек, заставший советское счастливое детство, отечественные СМИ вдалбливали мне истории о каких-то, якобы, великих моих современников. То я должен был восхищаться шемякинским уродским памятником Петру Первому в Петропавловской крепости, то восторгаться еврейскими напевами в произведениях Десятникова, коверкающего хорошую классическую музыку, ну и, конечно, почитать демократического столпа, литературного гения Даниила Гранина. Сомнения на этот счет у меня были всегда: ну, не лежала у меня душа к этим новоявленным «героям нашего времени», своей ненавистью ко всему советскому, они воспитали во мне чувство презрения к ним и недоверия. Может, еще доведется дожить до времени, когда наконец-то и карикатурного Петра сдадут в утиль — в пункт приема черного металла. А пока с пьедестала сбросили Даниила Гранина, уличенного в полной фальсификации своей военной доблестной биографии.

Открылись военные архивы, и оказалось, что большая часть сведений, широко известной героической биографии Гранина (настоящая фамилия Герман) просто фальшивка, придумка, как говорит сам автор – литературный вымысел.

Как выявил исследователь биографии Гранина г-н Золотоносов, никаким окопным добровольцем, Герман не был, а вполне комфортно проходил службу в роли политрука, причем, вдали от каких-либо боевых действий на ремонтном заводе, где, правда, преуспел в агитации и пропаганде, за что и был награжден орденом «Красной звезды». Заметьте, не на фронтах с одной винтовкой на троих, а в глубоком тылу, с агиткой и авторучкой, и надо полагать не впроголодь.

Естественно, сведения о том, что в 1942 году Даниил Герман был старшим политруком, заставили поискать подтверждений этого факта, и они нашлись. Например, еще в 1966 году были опубликованы воспоминания члена СП СССР Николая Дмитриевича Новоселова (1921 – 1969), посвященные писателям, которые пошли в ополчение. Впрочем, Д. Германа среди них не было, потому что он еще не был писателем (хотя два текста в 1937 г. в журнале «Резец» опубликовал). «В политотделе, в лесу близ деревни Танина Гора, только что закончилось совещание. Среди политработников <…> двадцатидвухлетний инструктор политотдела Даниил Герман. Еще совсем недавно мы почти каждый день встречались на Кировском заводе, где молодой инженер Даня Герман был заместителем секретаря комитета комсомола. После войны он станет известен как писатель Даниил Гранин» (Новоселов Н.Д. Взвод писателей // Советские писатели на фронтах Великой Отечественной войны. М., 1966). И таких воспоминаний нашлось не одно.

Если Д. Гранин после окончания Политехнического института оказался простым инженером танкового КБ на Кировском заводе, то Д. Герман был заместителем секретаря комитета комсомола Кировского завода. Поэтому Д. Герман в Кировской дивизии народного ополчения (ДНО) сразу стал – что было вполне закономерно – старшим политруком (звание соответствовало армейскому капитану) и инструктором по комсомолу политотдела дивизии народного ополчения, а простой инженер Д. Гранин пошел в дивизию народного ополчения рядовым, что многократно подчеркнуто в мемуарных книгах «писателя и солдата» Д. Гранина.

Вот, например, с чего начинается книга «Причуды моей памяти». Гранин сравнивает себя, ополченца, с друзьями, которые стали офицерами: «Я не шел ни в какое сравнение с ними, гимнастерка – б/у, х/б (бывшая в употреблении, хлопчатобумажная), на ногах стоптанные ботинки, обмотки, и в завершение синие диагоналевые галифе кавалерийского образца. Так нарядили нас, ополченцев. Спустя много лет я нашел старинную, потемневшую фотографию того дня. Замечательный фотохудожник Валера Плотников сумел вытащить нас троих из тьмы забытого последнего нашего свидания на свет божий, и я увидел себя – в том облачении. Ну и вид, и в таком, оказывается, наряде я отправился на фронт. Не помню, чтобы они смеялись надо мною, скорее они возмущались: неужели меня, как назвал Вадим, вольноопределяющегося, не могли обмундировать, как следует! <…> Я сказал, что спасибо и за обмотки, я с трудом добился, чтобы с меня сняли броню и зачислили в ополчение» (Гранин Д.А. Причуды моей памяти. М.; СПб., 2010. С. 9).

На странице 8 этой книги приведена фотография, о которой написано в тексте: на Д. Германе новенькая и вполне стандартная офицерская форма с портупеей, в петлице отчетливо видна «шпала» – так назывался эмалевый прямоугольник капитана или старшего политрука. То есть фотография прямо противоречит тексту и всем намекам (прямо это нигде не сказано) на то, что в дивизии народного ополчения Д. Гранин был рядовым.

Впрочем, научно это называется мистификацией, что в истории культуры, в том числе, и в материалах, связанных с Великой Отечественной войной, не редкость. И, в конце концов, ничего страшного Д. Гранин не сделал: заменил «старшего политрука» на простого ополченца, видимо, рядового, слегка подправив свою биографию в сторону большей «страдательности» и «униженности».

Из всей суммы фактов, сообщенных Даниилом Граниным в мемуарах и интервью, следует, что дивизия народного ополчения отступала, но потом все просто разбежались: «17 сентября 41-го мы просто ушли в Ленинград с позиций с мыслью: «Все рухнуло!» Я, помню, сел на трамвай, приехал домой и лег спать».

В Ленинграде мемуарист, выспавшись, пришел в штаб народного ополчения, сначала – как следует из интервью Д. Гордону – его хотели отдать под трибунал, но, поскольку дезертиров было очень много, 18 сентября 1941 г. направили комбатом в отдельный артиллерийско-пулеметный батальон. «Так и получил я бумагу, что назначен командиром батальона. Прибыл с ней в отдельный артпульбат под Шушарами, а там уже есть командир – молодой, кадровый. Я, конечно, свою бумажку ему предъявил (смеется), и он меня назна… Да нет, просто взял рядовым в пехоту. Так всю блокадную зиму и просидел в окопах (см. об этом же: Гранин Д. А. Причуды моей памяти. С. 394 – 395), а потом меня в танковое училище послали и оттуда уже офицером-танкистом на фронт».

Промежуток между сентябрем 1941 г. и августом 1942 г. остается незадокументированным. В книге «Причуды моей памяти» один раз упоминается комбат, допрос пленного немца в конце января 1942 г., сообщается тут же, что «народу в батальоне осталось всего ничего, подкрепление не присылали, три человека перешло к немцам» (С. 286), но без точного указания собственных звания и должности. Все отрывочно, словно пишет контуженный человек, который не в силах отчетливо вспомнить. Правда, почему-то Д. Гранин замечает, что при допросе пленного не присутствовал. Но почему рядовой артпульбата должен присутствовать при допросе пленного вместе с комбатом? Не потому ли, что Д. Герман в это время был комиссаром этого батальона? Впрочем, согласно наградному листу, в 1942 г., с января по август, в боевых действиях Д. Герман участия не принимал.

Между тем о романе «Мой лейтенант» Д. Гранин в марте 2011 г. на встрече с читателями в Центральной городской библиотеке им. Маяковского сказал так: «Я не хотел писать про войну, у меня были другие темы, но моя война оставалась нетронутой, она была единственная война в истории Второй мировой войны, которая проходила два с половиной года в окопах, – все 900 блокадных дней. Мы жили и воевали в окопах, мы хоронили наших погибших на кладбищах, пережили тяжелейший окопный быт».

Если буквально воспринимать смысл фразы «Мы жили и воевали в окопах» и вести отсчет от июля 1941 г., когда, согласно наградному листу, Д. Герман пошел в Красную армию добровольцем, то 2,5 года – это июль 1941-го – декабрь 1943 г. Но тут уже возникает противоречие: в августе 1942 г. Д. Герман не в окопах, он – комиссар ремонтно-восстановительного батальона, который должен располагаться в тылу 42-й армии. Так что пока война старшего политрука Д. Германа так и осталась нетронутой пером писателя Д. Гранина. Рисковал ли старший политрук жизнью? Безусловно, потому что в любой момент на фронте мог случиться прорыв врага, и всех послали бы стоять насмерть. И все это знали, особенно в 1942 г. Но все-таки у окопников она была опаснее и скоротечнее, чем у ремонтных подразделений. Вот эту чужую опасность Д. Гранин и приписал в мемуарах через 65 лет после окончания войны.

В общем-то, для инженера, выпускника Политехнического института, который до войны работал на Кировском заводе в танковом КБ, это вполне закономерное место на войне. Не с винтовкой же дипломированный инженер должен бегать, кто-то и танки должен ремонтировать. А кто, если не инженер из танкового КБ? И в этом ничего постыдного нет, у всех была своя война. Большинство писателей – те, кто активно публиковался до войны, – вообще «воевали» в дивизионных и армейских газетах и не хлебнули и сотой доли того, что, наверное, перенес старший политрук Д. Герман. Но Д. Гранин решил по-другому. Ему хотелось стопроцентно «окопной биографии», а не «политруковой». Тем более что кончилась советская власть, отношение к КПСС изменилось, и Д. Гранину, вероятно, надо было биографически от партии постараться срочно дистанцироваться. Что он и попытался сделать. Не про соцсоревнование же в 1942 г. рассказывать теперь людям! Кому это нужно?

Но тут Минобороны решило выкладывать документы на сайте www.podvignaroda.ru. Кто мог это предвидеть?

Что же касается танкового училища, то в другой книге Даниил Гранин написал: «В Ульяновское танковое училище мы прибыли с фронта. Офицерами. Старшие лейтенанты, капитаны». Это 1943 г. По этой мемуарной книге непонятно, когда и где он стал офицером, но, согласно тексту, прибыл из Ленинграда, с Ленинградского фронта. «В Ульяновске я впервые почувствовал прелесть мирной жизни. Не стреляли» (Гранин Д. А. Все было не совсем так. М., 2010.с. 82).

Себя в Ульяновске в 1943 г. Гранин почему-то определил как лейтенанта (там же. с. 84), в другом месте уточнил, что на Ленинградском фронте был «лейтенант в штабе батальона» (там же. с. 380). И это при том, что в ноябре 1942 г. Д. Герман – старший политрук, т. е. капитан. Получается, что орденоносца Д. Германа перед отправкой в училище разжаловали и плюс к тому отчислили из политсостава? Ульяновскому танковому училищу посвящены две специальные книги, в них перечислены все выпускники. Если бы училище в годы войны закончил Д. Герман, то вряд ли авторы этих книг прошли бы сейчас мимо такого факта. Но в книгах об Ульяновском танковом училище Д. Герман не упомянут. Может, это еще одна мистификация Д. Гранина, как и дальнейшее командование ротой тяжелых танков? Во всяком случае, на сайте Министерства обороны следов этой роты в биографии Д. Германа нет.

Может, героизма в организации ремонта танков маловато, нужно было героизм создавать, и вот тогда появились мемуарные сочинения Д. Гранина под двусмысленными названиями «Причуды моей памяти» и «Все было не совсем так». Я же предупреждал, скажет вам с грустной улыбкой Даниил Александрович, что это причуды, что все было не так… Да и вообще я писатель, пишу,что хочу. Есть убогая правда факта, а есть великая правда жизни.

На этом можно было бы закончить, но есть еще один нюанс. В 1968 г. в петрозаводском журнале «Север» (1968, № 4) была опубликована небольшая, на 30 страниц, повесть Даниила Гранина «Наш комбат». В ней Гранин описывал нелицеприятные стороны жизни военных политруков. Тогдашняя «патриотическая» критика обвинила Гранина в «развенчивании героизма».

Итак, Даниил Гранин, который во время войны был старшим политруком, свою ненависть к военным политработникам, а отчасти и к самому себе выразил в довольно смелой по тем временам повести 1968 г. А потом, в 2010-м, и в мистифицированной биографии, потому что подлинная его не устроила. Не хочу быть старшим политруком, хочу быть простым окопником!

Интернте ресурс «Фонтанка.ру» попросила Даниила Гранина прокомментировать ситуацию.

«А что в этом плохого — старший политрук?» – такова была первая реакция живого классика. Затем писатель уточнил, кто именно опубликовал исследование его биографии. «Золотоносов? А-а-а, ну тогда все понятно, – заметил Даниил Гранин и пояснил, что автор статьи имеет на него зуб на протяжении многих лет. – С тех пор, как я написал ему письмо о том, что его книга, которую он мне прислал, плохая, – пояснил Гранин. – Книга была про Фауста. Я в полемику с ним вступать не буду, я пошел рядовым в народное ополчение. У меня не было никакого звания. Я пошел рядовым с Кировского завода. Я был слишком… никаких званий до этого у меня не было, а все ополченцы были рядовыми».

«Ф.»: Но в статье приводятся свидетельства того, что вы были политруком, а не «окопным солдатом».

Д. Г.: Во-первых, ничего в этом нет позорного. Во-вторых, я пошел рядовым. Мы все были рядовые. Я был инженером на Кировском заводе. И я записался добровольцем в армию. Потом я исполнял обязанности по комсомолу. Поскольку я был членом комитета комсомола на Кировском заводе, меня поставили помощником по комсомолу. И никакого официального звания у меня не было. Мы все считались рядовыми. А поскольку я был при политотделе, меня считали политруком. Вот и все.

«Ф.»: Автор статьи пишет, что в августе 1942 года Даниил Герман не был в окопах, а являлся комиссаром ремонтно-восстановительного батальона, который должен располагаться в тылу 42-й армии.

Д. Г.: Ну и что? Было такое тоже.

«Ф.»: То есть мистификация биографии?..

Д. Г.: Это не моя биография. Повесть «Наш комбат» — это роман. Это просто роман, где я могу от первого лица писать. Многие романы в русской литературе написаны от первого лица. Но это не значит, что это полная идентичность.

«Ф.»: Значит, и «Причуды моей памяти», и «Все было не совсем так» – тоже не автобиографичны?

Д.Г.: В автобиографии я ничего подобного не пишу.

«Ф.»: А был ли пленум Ленинградского обкома КПСС, созванный из-за повести «Наш комбат»?

Д. Г.: Я не буду этим всем заниматься! Мне это некогда и неинтересно. Вы хотите этим заниматься – занимайтесь. Я никогда с ним не вступал ни в какую полемику. И материала для полемики я давать не считаю нужным.

Дальше еще интереснее. Как заверил сам Михаил Золотоносов, с Граниным он в переписке никогда не состоял, книг ему не посылал и про Фауста не писал:

«Давно я так не смеялся: вы поймали Гранина врасплох, прямо спросив: а правда, что вы наврали? Он даже не знал, что и отвечать, стал путаться… Впрочем, по советской привычке тут же наврал про меня: «Золотоносов? А-а-а, ну тогда все понятно, – заметил Даниил Гранин и пояснил, что автор статьи имеет на него зуб на протяжении многих лет. – С тех пор, как я написал ему письмо о том, что его книга, которую он мне прислал, плохая, – пояснил Гранин. – Книга была про Фауста. Я в полемику с ним вступать не буду…»

Хочу пояснить. Во-первых, книгу про Фауста написал Гёте, а не я, у меня 13 книг, но про Фауста ни одной нет. Не знаю, может быть, Гёте и прислал Гранину «Фауста», они уже вообще где-то рядом, но я не посылал. Гранин перепутал меня с Гёте. Во-вторых, мне особо смешно стало, когда я прочитал, что прислал Гранину свою книгу. Это не более, чем его мания величия. Мнение Гранина о моих книгах меня никогда не интересовало и не могло интересовать, к литературным авторитетам Гранина могут относить только полные профаны. Я вообще своих книг никому и никогда не посылал.

В-третьих, Гранин НИКОГДА не писал мне писем. Может быть, Гёте он и писал, получив «Фауста», но мне – нет.

В-четвертых, объяснение, на ходу сочиненное Граниным, характерно для советского писателя. Он полагает, что я ему мщу. Кроме мести иных мотивов для объективной критики советский писатель не знает и не понимает. Однако есть нюансы. Прежде всего – архивы. В советское время они были наглухо закрыты, и не было опасности, что доживешь до выхода архивных материалов на свет божий и до разоблачений еще при жизни. Отсюда та смелость, с которой совершались любые подлости. Ведь следов нет. Однако нынче архивы открываются, а с теми реальными биографиями, которые в условиях советской власти имели практически все советские писатели (за редкими исключениями), да и не только писатели, лучше или умереть вовремя, или жить, не предлагая себя настойчиво в «учители жизни», в «моральный авторитет», в «живую историческую память».

Текст подготовлен для печати Д.УСОВЫМ. В публикации использованы материалы сайтов «Фонтанка.ру» и «Город 812».

 
 

  

Дорогие читатели, поддержите газету! Наша газета в Ваших руках, всё, что Вам нужно сделать, это нажать на кнопку Вконтакте, которая находится выше этой надписи. Вы можете сделать репосты любого числа наших статей. Помогите газете и мы будем писать еще больше, интереснее и активнее!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *