ВЕЧНЫЙ БОЙ ГЕНЕРАЛА СОЛОВЬЕВА

admin Статьи из газеты №4 (2013) 0 Comments

   У слова «герой» синонимов немного. В далевском словаре «Живого великорусского языка» есть,  к примеру, «богатырь»,  «чудо-воин»,самоотверженец». Не изменяя основной смысл понятия «храбрый воин», «доблестный» воитель», «доблестный сподвижник», они  добавляют, однако, новые существенные оттенки. В текущем времени, когда российская армия управляется подчас при содействии роты девиц алчного поведения, трудно и представить-то, чтобы этими высокими качествами мог обладать кто-то один. Мне же с таким человеком посчастливилось быть знакомым, и знакомым достаточно близко. Хотя в силу разницы в возрасте, я не служил с ним на границе, не воевал, как мой отец, в Великую Отечественную, а об отличной работе милиции в послевоенном Ленинграде знал лишь по газетам и книгам. Человек этот — Герой Советского Союза Иван Владимирович Соловьев. Даже былинное слово «витязь» — и оно бы ему подошло. Роста высокого, широкоплечий, с красивым русским лицом, с голубыми глазами, внимательно посматривавшими на вас из-под темных бровей, Иван Владимирович сразу производил впечатление человека надежного и доброго, которому можно довериться, кто не подведет. Одень он в молодости богатырские доспехи да сядь на коня, ни дать, ни взять — добрый молодец с васнецовской картины «Богатыри». Сам Илья Муромец, пожалуй, раз тот глядит вдаль, словно на приграничье, а Соловьев начинал службу в пограничных войсках, в тревожный предвоенный период.
   Как и былины о богатырях, рассказы современников о своих героях слагаются мало-помалу, без спешки. Народная молва отбирает факты наиболее выразительные и убедительные, беллетризуя их и ставя в центр людей ярких, значительных. Вот и об Иване Владимировиче Соловьеве я многое слышал, прежде чем с ним познакомиться. Известный ученый-правовед, доктор юридических наук Игорь Иванович Карпец, работавший начальником уголовного розыска ленинградской милиции в бытность руководства ею Соловьевым, рассказывал в красках, как провожали они в Москву первого секретаря обкома партии Ф.Р.Козлова, только что назначенного Председателем Совета министров РСФСР: «Главный перрон Московского вокзала был уже почти пуст, кроме небольшой нашей группки «ответственных товарищей». Фрол Романович стоял в тамбуре, человек красивый, наверное, если бы не надменное выражение лица. За это его и недолюбливали ленинградцы, знававшие руководителей другого склада, человеческого, душевного. Уже дан был «зеленый свет», поезд вот-вот тронется, и тут раздается громкий, с хрипотцой голос Соловьева: «А я рад, что вы уезжаете!» Мы все, будто по команде, втянули головы в плечи, Козлов  же буквально застыл на месте. Выдержав секундную паузу, Иван Владимирович продолжал: » Раньше в Ленинграде было два красивых мужчины, а теперь я один остаюсь!» Все облегченно рассмеялись Поезд тронулся…»
    Но острый соловьевский язык нравился далеко не всем. По ходу хрущевской реформы правоохранительных органов, реформы полностью неудачной, произошло слияние городского и областного управлений милиции, причем таким образом, что более квалифицированные специалисты оказались в подчинении у менее квалифицированных. Комиссар милиции 2-го ранга, соответствовавшего воинскому званию генерал-лейтенанта, И.В.Соловьев не просто во всеуслышание высказался об этих недостатках, а и написал рапорт об отставке. Друзья пытались отговорить, да где уж! Обсуждать эту тему Иван Владимирович вообще-то не любил, отшучиваясь в щедринском духе: «Полицмейстер, пишущий стихи, подлежит увольнению, немедленно после установления данного факта. Я же, благодаря конспирации, десять лет продержался.» О том, что он пишет стихи, и стихи настоящие, талантливые, чуждые какого-либо дилетантизма, узнать случилось на одном праздничном застолье. Кто-то затеял поэтические тосты, рифмуя слова как придется, а в лучшем случае прибегая к цитированию классиков. Когда очередь дошла до Соловьева, собравшиеся — а среди них были весьма эрудированные люди — не могли не подивиться самобытным неизвестным строкам, которые он прочел. «Чьи это стихи, Иван Владимирович?» — спросил я, будучи его соседом по столу. «Мои», — ответил он.    
     Милицией нашего города генерал Соловьев руководил с лета 1949-го года и по 1959-й год, а пришел сюда в 1946-м, после завершения Великой Отечественной войны.  Откроем книгу очерков «Дела и люди ленинградской милиции», выпущенную Лениздатом в 1967 году, и прочитаем: «И.В.Соловьев принял ряд кардинальных мер для перестройки… С его приходом  на пост начальника управления в доме на Дворцовой набережной (оно располагалось в ту пору в домах № 6-8 — Э.Ш.) стали постоянными гостями режиссеры, литераторы, киноработники и вообще люди весьма далекие от милицейских дел. Это кое-кого поначалу удивляло. Но комиссар решительно высказал свою точку  зрения: только тогда будет образцовый порядок, когда будет обеспечена живая и тесная связь между милицией и населением. Он первым пошел на заводы, в студенческие аудитории, в рабочие общежития с рассказами о работе милиции, — пишут авторы. — Рабочий день, если его так назвать (потому что большую часть суток он проводил на службе), начинался рано утром. Но как бы ни был комиссар занят, он всегда находил время для того, чтобы попросту, задушевно поговорить с человеком, вникнуть в его просьбу, оказать содействие, помочь в беде… Приход опытнейшего военачальника в Ленинградскую милицию не замедлил сказаться на ее деятельности. Улучшилась организация работы, повысилась служебная дисциплина, повысились оперативные показатели работников уголовного розыска, ОБХСС, следователей. Слава о милиции города-героя быстро распространялась за его пределы. В Ленинград для ознакомления с положительным опытом стали постоянно приезжать руководители подразделений милиции других городов, областей, республик…»
      Написаны слова эти, когда Соловьев уже был на пенсии (в неполных-то 53 года), тем более ощущается их искренняя уважительность, правдивость. И я в том убедился, познакомившись с ним в 1960 году в  газете «Известиях», которой руководил талантливейший редактор Алексей Иванович Аджубей. Мне довелось вблизи наблюдать, как посетители прямо-таки преображались после беседы с Иваном Владимировичем, выходили из кабинета, где он принимал, не жалобщиками, но гражданами, пусть и не всякому удавалось помочь, хотя тот и заслуживал помощи. Попутно замечу, что всякого рода ловкачи и проходимцы к нему почти не заявлялись, а если и приходили, то таких он определял своим проницательным взглядом и умело «отсеивал» из очереди.  Известинский корпункт находился на Невском, 19, и Соловьев  вел регулярные приемы в качестве «общественного корреспондента». Очередь к бывшему «полицмейстеру» люди занимали задолго до приемных часов, и хвост ее спускался со второго этажа на проспект, вызывая немалое удивление прохожих. По личной популярности у ленинградцев Иван Владимирович соперничал разве что с артистами. Его узнавали на улице, здоровались, порой совали украдкой записки с просьбами, а приезжие с любопытством оглядывались на высокого седого мужчину с Золотой Звездой  Героя.
     Некоторые его посетители приходили в редакцию с подарками. Забавные были эти подарки. Старушка-блокадница, вывезенная по Дороге жизни в уральскую деревню и оставшаяся по смерти сестры, пережившей блокаду, одна-одинешенька, а прописанная в родном городе снова лишь после вмешательства «общественника» Соловьева, принесла ему пироги с капустой и огурцы какой-то особой собственной засолки, что мы в скорости с благодарностью и опробовали. Сапожник-инвалид, который жил в полуподвальном помещении на улице Гоголя (Малой Морской) и там же держал частную мастерскую, где работал с сыном. Отстоял ее от тогдашних «рейдеров» тоже Соловьева, вот и выпросил сапожник у него старые, заброшенные в гараж офицерские сапоги, а возвратил их починенными, как новенькие,  поздравляя с Новым годом. Понятно, почему теперешние подношения именуют нехорошим словом «коррупция», а то была традиция. Сердечный русский обычай на добро отвечать добром. Кто каким может… Не забывали Ивана Владимировича и люди творческих профессий.  Они и прежде-то, несмотря на высокий чин, души в нем не чаяли.  В просторной квартире Соловьева на набережной Красного Флота (Английской) стоял большой потертый диван, на котором частенько отсыпались известные люди, чересчур лихо, возвратившись с фронта, праздновавшие Победу. Согласно его приказа, таких подгулявших, милиционеры, сверяясь с розданными их фотографиями, доставляли к начальнику милиции прямо домой и передавали лично ему безо всяких протоколов…
     В газете подпись — Иван Соловьев появлялась от случая к случаю. Писал он иногда статьи, иногда комментарии к читательским письмам, иногда приносил различные материалы, им проверенные и отредактированные. А вскоре стало известно, что он сдал в Лениздат большую рукопись с неброским названием «Будни милиции». Книга вышла в 1962 и — с новыми главами — в 1965 годах, став бестселлером или, говоря по-нынешнему, хитом. Кстати, этим самым «хитом» она продолжает оставаться и по сей день, хоть и повествует о делах давно минувших, которые в государстве, где милиция переименована в полицию, и, следовательно, в «полицейском государстве», принято больше помалкивать. И все-таки своевольные читатели стоят в библиотеках за этой книгой в очередь, а в интернете ее и продают, и покупают, и даже предлагают скачать за вполне умеренную плату. Народ ведь, как ни крути, всегда понимает, что ему надо и где правда, а не ложь.     Родился Иван Соловьев в 1908 году в деревне Дятлово Тверской губернии, но большая часть его жизни связана с городом на Неве. Здесь он окончил среднюю школу, работал на Балтийском заводе, учился в комвузе, был пропагандистом, секретарем райкома комсомола, вступил в партию. Самая длительная отлучка — служба на границе в течение одиннадцати лет, куда его направили после обучения в Высшей пограничной школы. Перед войной погранвойска пользовались особым вниманием. О пограничниках писали книги, ставили фильмы и спектакли, слагали песни, в том числе, спортивные: «Эй, вратарь, готовься к бою! Часовым ты поставлен у ворот! Ты представь, что за тобою полоса пограничная идет…» Любопытный факт для болельщиков.  В 1940 году майор Соловьев командовал в районе молдавского города Бельцы подразделением, где служил и будущий прославленный футболист и тренер Константин Бесков. На заставе была футбольная команда, которую организовал увлекавшийся этой игрой (правда, еще не ставшей игрой № 1 в плане отвлечения масс от социальных проблем) Иван Владимирович, и он первым приметил одаренного паренька, включив того в пограничную команду. Каково же было его удивление, когда из Москвы пришла депеша с пожеланием откомандировать рядового Бескова К.И. в распоряжение команды московского «Динамо» и тренера Бориса Андреевича Аркадьева!
     Оказывается, юный футболист уже успел показать себя в столице, играя за детские команды Таганского парка и завода имени Н.С.Хрущева (№ 295), а также за солидный клуб «Серп и Молот» («Металлург»), выступавший в первенстве СССР и возглавляемый Аркадьевым. Но не таков был майор Соловьев, чтоб при первом же начальническом движении делать под козырек. Команда его неплохо выступала на местных соревнованиях, и Костя Бесков был в ней лидером. «Пусть сначала Родине послужит, а потом уж себе», — ответил он. И ведь не отпустил рядового Бескова. Немедля не отпустил. Стал внимательнее к нему присматриваться, разговаривать с ним не по уставу только. Убедившись, что футбол становится для солдата смыслом жизни, отпуская в конце концов, сказал при прощании: «Станешь знаменитым нападающим, товарищей молодости не забывай!» Сам Константин Иванович вспоминал то время с теплом и благодарностью: «Иван Владимирович Соловьев помог мне понять, как важно вырабатывать свой характер, свои взгляды на жизнь, на работу, на службу, не бежать по первому же заманчивому зову, думать о будущем, о Родине всегда.»
      В Рабоче-Крестьянскую Красную Армию (РККА) пришел Иван Соловьев в 1930 году. Кроме Пограншколы окончил Военную Академию имени М.В.Фрунзе. В Великую Отечественную командовал 132-й стрелковой дивизией в 47-й армии Первого Белорусского фронта, был ранен, контужен, в танке горел. Звание Героя Советского Союза присвоено ему за тонко продуманную и эффективно проведенную боевую операцию. В наградных документах сказано, что он «умело организовал 15 января 1945 года прорыв сильно укрепленной полосы обороны врага у города Яблонна-Легийоново в Польше. Дивизия под его командованием форсировала Вислу у села Ченсткув и, развивая успех, с боями продвинулась на 80 километров, освободила 110 населенных пунктов, взяла 800 пленных, захватила 60 орудий, 30 минометов. 100 пулеметов, 12 тягачей, 90 автомашин противника.» Польское руководство сделало Соловьева Почетным Гражданином Варшавы. Когда Иван Владимирович Соловьев, персональный пенсионер союзного значения, 19 декабря 1971 года скончался, на его панихиду, проходившую во Дворце культуры имени Ф.Э.Дзержинского, из Польши прибыл Первый секретарь Варшавского горкома, член Президиума Польской  объединенной рабочей партии. А пришло и приехало проститься с Иваном Владимировичем столько разного народу, что движение транспорта по Староневскому проспекту оказалось надолго дезорганизовано.     Похоронен Герой Советского Союза, генерал-лейтенант Иван Владимирович Соловьев на Серафимовском кладбище. На могиле —  высокая стела с его горельефом и словами: от МВД СССР. Вместе с ним уже и жена Антонина Васильевна, и сын Валерий Иванович, полковник МВД. Мир праху хороших людей.

                                                                                                               ЭДУАРД  ШЕВЕЛЕВ

Дорогие читатели, поддержите газету! Наша газета в Ваших руках, всё, что Вам нужно сделать, это нажать на кнопку Вконтакте, которая находится выше этой надписи. Вы можете сделать репосты любого числа наших статей. Помогите газете и мы будем писать еще больше, интереснее и активнее!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *