АЛЕКСАНДР НЕВСКИЙ В ЛЕГЕНДАХ И В ИСТОРИИ

admin Статьи из газеты №35 (2013) 0 Comments

Традиция почитания Александра Невского в нашем Отечестве традиционна. Последние годы возрождается обычай петербургского почитания Новгородского князя, когда 12 сентября, в день Ништадтского мира – день перенесения мощей благоверного князя Александра в Петербург, от Александро-Невской лавры (основанной на месте, которое в XVIII веке считалось местом Невской битвы), по Невскому проспекту идет Крестный ход.

Причисление к лику святых полководца и дипломата — т.е. вождя, родом службы обязанного творить деяния, этически преткновенные, состоялось лишь в XVI веке. Словно намекая на это, в 15 часов 13 сентября с.г. – по окончании рабочей недели, в пресс-центре «Росбалта» запланирована дискуссия «Герой нашего времени: идеал или диагноз?» — приуроченная к городскому празднованию.

Однако уже в летописях ХIII — ХIV века повести о Невской битве и Ледовом побоище, посвященные подвигам Александра, вводились в хроникальный текст сразу после повести о Батыевой рати — композиционно противопоставляя разгром татарами св.Юрия Всеволодовича Владимирского и Мстислава Глебовича Брянского, бегство в Венгрию св.Михаила Черниговского и Даниила Галицкого, – военным деяниям Александра Ярославича. Тогда же, в 1260-х – 1270-х г.г., священник дворцового княжеского клира, по-видимому, галичанин родом (то есть «западник»), написал прочувственную «Повесть о житии и храбрствовании великого князя Александра». Это – первая биографическая (светская) повесть, дошедшая из древнерусских времен. Кроме нее, известны лишь обрывки биографических повестей об Александре Михайловиче Тверском (в Тверском сборнике) и Давиде-Петре Юрьевиче Муромском (в житийной повести о Петре и Февронии Муромских).

Последние поколения россиян придали традиции почитания Александра карикатурную форму. Князь стал предтечей интернационалистов ХХ – ХХI века, символом идейного космополитизма, православного религиозного коллаборационизма – поставив, якобы, Русь под власть монгольских захватчиков, защитив Ее от поползновений покушавшихся на «русскую» веру «псов-рыцарей». Экстравагантная ложь эмигрантов-евразийцев, будто Московский улус был не могильщиком (в 1552-1554 годах), а воспреемником Орды — прообраза СССР (последнее верно, если опускать более близкую аналогию, Хазарский каганат), почерпнутая из масонских писаний Ф.Духиньского и его последователей [см. Н.Ульянов «Происхождение украинского сепаратизма»], оказалась востребована в нашем тысячелетии – как обоснование власти Путина.

В ЧЕМ ЗДЕСЬ ЛОЖЬ?

Некие «псы-рыцари» — это изобретение советское, изобретение пропаганды Мехлисов и Эренбургов, звавших красноармейцев «сбить с немецкой женщины арийскую спесь». В русских источниках рыцарей Немецкого ордена (Ордена Девы Марии Тевтонского) звали «божьими дворянами». Идейными борцами с латинством, как рисует их православная, а за нею евразийская историография, князья Ярославичи не были вовсе — не собирались они жертвовать Отечеством, ради обожествленной германофобии византийцев! Свидетельством этого, остались в Ватиканском архиве копии грамот, славшихся Римским папою князю Александру, в дни, когда тот пребывал в Каракоруме, разрешение, выданное князем на строительство в Пскове латинского костела [А.А.Горский «Два неудобных факта из биографии Александра»\ Александр Невский в истории России, мат-лы научно-практ.конф., Новгород]. Князь же саму идею крестового похода на монголов, которой соблазнял его, подобно Даниилу Галицкому, понтифик, отнюдь не отверг.

Легенду, будто латиняне были озабочены в тот век борьбой с монгольскими варварами — наполовину христианами, наполовину язычниками, чуждыми и враждебными магометанству, — что (лукавость предложения) было хорошо известно Александру, — сие разрушает точно так же. В ХIII веке сношения с Монгольским Улусом поддерживали Иннокентий IV и другие папы, Французские короли, императоры-Гогенштауфеы. Из русских князей почин этому открыли в середине(!) 1230-х годов Смоленские князья [А.В.Майоров «Повесть о нашествии Батыя в Ипатьевской летописи»\ Rossica Antiqua, 2012, №1] – старшие Мономашичи, в 1240-х примеру последовал их родич Даниил Галицкий, сговорившись за спиной Александра с его младшим братом Андреем.

Опустошительная экспедиция в 1252 году темника Неврюя в Великороссию, подобно единовременной экспедиции Куремсы в Галичину (отраженной Даниилом), предпринята была против Андрея и Даниила – не как соперников Александра, а независимо от него, как против ставленников великого хана Гуюка — заместившим его в Каракоруме соперником, Мунке-ханом. Провел татар в Великороссию – через земли своего княжества, в обход крепостей Поволжья, не Александр (бывший в те дни в Монголии), а Рязанский князь Олег Ингоревич Красный, получивший так свободу – проведя 15 лет в монгольском плену. В «Повести о разорении Рязани», вопреки фактам, он показан мучеником, приняв смерть, вкупе братии, после Воронежской битвы 1237 года… Так, под пером тенденциозных писателей и редакторов, возникают легенды, превращаемые в идеологическое оружие — современными историками. «Все князья Рюриковичи, если судить по письмам князя Курбского к царю Ивану Грозному, даже в середине XVI века, когда средневековье давно кончилось, продолжали считать себя сопрестольниками правящего государя. В этом причина конфликта потомков Юрия Долгорукого с соплеменниками, а не в том, что кто-то склонялся к папизму, а другой был крепок в православии. Кроме того Уния и принудительная католизация Галиции, Волыни, Подолии и Киевщины началась только в конце XVI века при Сигизмунде Ягелончике. Даниил Галицкий не принимал католичества, он принял только королевскую корону от Андриана IV, якобы уговорив папу объявить крестовый поход против татар. Что, честно говоря, довольно сомнительно. Словосочетание Крестовый Поход относительно недавнего происхождения. Тогда говорили: «Встать на великий путь», «Постоять за Божье дело», «Взять свой крест», «Послужить богу». Если бы только один Александр Невский не поддержал предприятия Даниила Галицкого и Андриана IV, его можно было бы упрекнуть в том, что он отказался участвовать в общем деле. Но в одном ряду с ним стоят король Франции Людовик Святой и император Священной Римской империи Германской нации Фридрих II Гогенштауфен. Оба эти государя состояли в переписке с Батыем, Угедеем, Гуюком, Мунке и Хубилаем, однако никто и никогда не обвинял их в предательстве. Это у нас в России мода такая…» — отмечает журналист «Красной Звезды» Д.Н.Зенин.

Сам факт поставления Русь под власть Ордынского хана, после пяти кампаний проведенных татарами: зимней 1237, летней 1239 (в Малороссии), зимней 1239 (в Великороссии), летней 1240 (в Малороссии и Галичине), 1241 (в Малороссии) годов, – имел место. Но причем здесь Александр Ярославич?

Прибыв в ханскую ставку, подписали безоговорочную капитуляцию перед азиатскими завоевателями — в 1245 году Ярослав Суздальский, Даниил Галицкий и Михаил Черниговский. Последний при этом был умело «подставлен» соперниками. Вопреки Ипатьевской летописи (где геройская речь князя дана в эпических тонах) и житию, по свидетельству Плано де Карпини, он прошел меж огней, подобно сродникам, преодолев этот огнепоклоннический «детектор лжи». Приняв мученичество (забитый ногами до смерти), перед необходимостью исповедничества он был поставлен позже, когда от него, по-видимому принятого монголами за старшего среди русских князей, потребовали кланяться идолу Чингизхана.

Александру Невскому, в действительности, Русь обязана не порабощением, а освобождением от азиатской оккупации. В 1240-х – 1250-х годах в городах Восточной Руси стояли монгольские гарнизоны, дань собирали ясачники – евреи, мусульмане, христиане несторианского толка, присылавшиеся с Кавказа и Сред.Азии, взяв налоги на откуп. То, как они хозяйничали в княжеских дворцах – дает представление былина сборника Кирши Данилова (№20) о Тугарине (имя от слова туга, скорбь) Змиевиче, сложенная не позже ХIV века, пока бумага — крылья из которой имеет Змеевич — оставалась диковникой.

С Руси выводились рабы, как несостоятельные налогоплательщики, так и по экстраординарным мобилизациям (напр., каждый десятый, каждый третий ребенок,

все неженатые мужчины и женщины и т.п.), были выведены целые категории ремесленников – угнанные в зинданы Каракорума.

Конец этому был положен восстанием 1262 года, когда осевшие на Руси оккупанты (чьими потомками, якобы, являемся мы…), были истреблены физически. Подготовив восстание, гениальный дипломат – Александр Ярославич сумел получить на это санкцию Золотоордынского хана Берке, тайного мусульманина, готовившегося отложиться от Монгольского улуса. Эта династия Чингизидов прервется на его детях, когда власть над Ордой восстановит хан Тохта, ставленник великого хана Хубилая (союзника Франции и Ватикана…).

Поскольку в конце ХIII – начале ХIV века, когда потомки Александра, соперничая за великокняжеский ярлык, воюя с ненавистными братьями руками татар, возродили татарское иго, история его свержения в 1262 году была истерта из летописей – сокрыв подлинное отношение родоначальника династий великорусских княжеств к Каракорумским владыкам. Остались лишь частные отрывки из местных летописей, упоминавших о восстании, где роль великого князя замалчивалась (напр., ростовский, внесенный в 1376 г. в Лаврентьевскую летопись под летом 6770-м).

Но нелетописный источник, неподвластный княжеской цензуре – хроника провинциального Иоанно-Предтеченского монастыря, в ХIV веке вставленная в местную Устюжскую летопись, сохранила известие об этом. Красочный рассказ, называя немало характерных деталей эпохи, не удостаиваемых обычно внимания хронистов и епархиальных агиографов, стоит воспроизведения целиком. «В лето 6770. Бысть посечение на бусурман по всем градом русским. И побиша татар, не терпящее насилия от них, занеже умножишась тотарове, и по всем градом русским ясячники живуща, не выходя; тогда же Зосиму убиша, злаго отступника, на Ярославли. На Устюге [начинается вставка] бысть язычник Багуй-богатырь. И взял [Багуй] у некоего християнина дщерь, девицу, насилием — за ясак — на постелю.

И прииде на Устюг грамота от великого князя Александра Ярославича, чтоб тотар побивали. И девка [княжна или боярышня, поскольку родитель ее знал о готовящемся, рас]сказала Багую. Он – пришед на вече, и добил челом устюжанам, на их воли, крестясь, а з девицею венчатися. И наречено бысть ему имя Иван.

Се [же] бысть чюдо дивно. Сей Багуй, сед на конь, и поеде с соколом на утицы. И бысть во утря день красен. И одержим бысть [Багуй] сном. И взыде на гору, и слез с коня и привяза за дерево, а сокола посади на луку седла, а сам ляже на землю и усну. И явись ему Иоанн Предтеча, глаголя: На сем месте поставь церковь во имя мое! И восстав [Багуй] от сна своего, и повеле на том месте поставити церковь во имя рождества Иоанна Предтечи, еже зовется на Сокольей горе» [ПСРЛ, т. 37-й]. Предание здесь не фантазирует. В 1261 году у Александра Невского родился сын – основатель Московского княжеского дома, первым нанесший поражение татарам, выйдя за границу своих княжеских владений [см. А.А.Горский «Русское Средневековье», 2009]. Окрещен он был во имя Даниила-столпника – имя, не использовавшееся прежде на Руси в качестве княжеского. Единственным, носившим это имя, был Даниил Романович Галицкий, былой соперник Ярославичей, ныне вступивший в союз с Александром, известный, как противник власти татар над Русью.

РОМАН ЖДАНОВИЧ

Дорогие читатели, поддержите газету! Наша газета в Ваших руках, всё, что Вам нужно сделать, это нажать на кнопку Вконтакте, которая находится выше этой надписи. Вы можете сделать репосты любого числа наших статей. Помогите газете и мы будем писать еще больше, интереснее и активнее!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *