ХАТЫНЬ

admin Статьи из газеты №18 (2013) 0 Comments

Уж что-то, а патриотическое воспитание в Советское время

было поставлено на широкую ногу. Почти в каждом райцентре было свое экскурсбюро. Проф. организации

оплачивали автобус, группа предприятий приходила к нам — я работал экскурсоводом в Великих Луках — мы загружали

палатки и спальные мешки, летом, конечно, и отправлялись

в путешествие на 3-6 дней, в зависимости от того, куда ехали, — в Прибалтику, Крым, или Брест…

Ночевали, разбив палатки, у озера или реки, устраивали

«пир» у костра, а утром — дальше.

Я рассказывал о городах, поселках, которые мы проезжали,

и исторических событиях, связанных с этими местами…

В пункте назначения нас встречал местный экскурсовод.

После экскурсии — свободное время, и вечером —

в обратный путь. Тут же разворачивалась самодеятельность — пели, читали стихи. Я, как член общества «Знание»,

проводил беседы по истории, искусству, литературе, театру.

Великие Луки рядом с Белоруссией, поэтому исколесил ее

за многие годы вдоль и поперек. С многострадальной этой

республикой связано многое, если помнить, что творилось там и в годы Великой Отечественной войны.

 

ХАТЫНЬ

Отправляясь в Белорусь, мы обязательно заезжали и в Хатынь.

В этом году, ровно 70 лет назад, 22 марта произошла

эта трагедия.

В этот день утром партизанский отряд —

а их в Белоруссии было много — рубанул огнем по фашистской колонне, ехавшей из райцентра Плешеницы.

Озверевшие фашисты окружили рядом лежащую деревню

Хатынь, все население согнали в большой сарай, заперли ворота, облили бензином и подожгли. В дыму задыхались

женщины, старики и дети. Люди навалились на ворота, опрокинули их, и в охваченных огнем одеждах, бросились

врассыпную. Каратели встретили их автоматным огнем.

В этот день сгорело 149 хатынцев, из них 75 детей.

Каратели разграбили деревню, угнали скот и подожгли

все постройки.

Так исчезла еще одна деревня с лица земли. Но, слава Богу,

погибли не все.

Чудом спаслись: 12-летний мальчик Антоша Барановский,

раненый в обе ноги, он упал в сугроб. Фашисты сочли его

убитым. Спасся и 7-летний Витя Желебкович. Спасла

его мама, прикрыв своим телом. Она упала

мертвой, а Витя притих и остался жив. Выжил и

деревенский кузнец Игорь Иосифович Каминский. Он рассказывал, как они с сыном, 15-тилетним Адамом,

вырвались из пылающего овина. Пули срезали сына:

«Я бросился к нему, а фашисты и по мне очередь. Упал

я. Подошел солдат и давай меня сапогами бить, подумал,

злыдень, что и я уже мертв…»

Командовал расправой, известный своими зверствами

в Белоруссии, эсесовец Дирлевангер.

5 апреля 1943 года плещенинская подпольная газета «Ленинец» рассказала впервые о гибели Хатыни в статье

«Запомни! Отомсти!»

В феврале 1966 года ЦК КПБ постановило: «Создать

на пепелище Хатыни мемориальный комплекс как

памятник сотням белорусских деревень, сожженных

фашистами».

Первую очередь уже завершили в 1968 году. А в конце

июня 1969 года сюда прибыли делегации из всех районов

республики. Они привезли священную землю из спаленных

деревень.

30 июня, под траурную мелодию состоялась торжественная

церемония закладки этой земли в приготовленные

мраморные урны, установленные на могилах… Могилах деревень! Ни одного человека, а целой деревни, в которой

когда-то жили люди.

Вторая очередь была завершена к 25-тилетию освобождения республики от фашистов. И 5 июня 1969 при огромном стечении народа был открыт весь комплескс «Хатынь». (Авторы: архитектор Ю. Градов, В. Занкевич, Л. Левин и скульптор С. Селиханов, гл. инженер проекта В. Макаревич).

Итак, наш автобус катит по шоссе Витебск — Минск. Не

доезжая 54 км до Минска, на обочине, у леса, стоят

огромные буквы «Хатынь». Заворачиваем налево и едем

по мемориальной дороге, где отсчет километров ведется

не обыкновенными столбами, а надгробными плитами.

И вот мы на огромной автостоянке. Идем центральной

аллеей и нас встречает 8-метровая бронзовая скульптура

«Непокоренного человека» с всклоченными волосами

в обгорелых одеждах, босого с мертвым ребенком

на руках. Направо — увенчано место, где сгорели хатынцы.

Туда ведет клинообразная дорожка из белого мрамора

с черной, траурной каймой справа, символизирующая

последний путь несчастных.

Она упирается в черные мраморные плиты, символизирующие обрушившуюся крышу сарая. В центре,

где были ворота, сколы, подчеркивающие, кульминацию

драмы. А слева от скульптуры — высокий и широкий холм,

это братская могила с останками сгоревших.

Над холмом из белого мрамора «Венец памяти», с текстом,

обращенным к нам:

  • Люди, добрые, помните… мы сгорели живыми в огне,

чтобы отныне нигде, в вихре пожаров жизнь не умирала».

А справа — наш ответ погибшим:

«Родные вы наши. Вы не покорились фашистским

убийцам… Память о вас в народе бессмертна».

Мы идем дальше. Справа «Кладбище деревень».

Перед ним на граните огромная цифра «136» и текст:

«Хатынь не одна». 136 деревень вместе с людьми сгорели

дотла на нашей земле белорусской». (Потом, приезжая туда

в 80-е гг., цифру «136» заменили на «186»). К    аждая могила

огорожена поребриками, на лицевой стороне которой название деревни, а в центре – мраморная урна с землей из указанной деревни.

За «Кладбищем», у самого леса, черная, скорбная «Стена памяти», напоминающая об узниках 260 концлагерей,

которые находились на территории Белоруссии.

В 128-метровой стене сделаны ниши-окна, за решетками которых установлены плиты с названием лагеря и количеством погибших там узников.

Мы подходим к «Вечному огню». Священное пламя его зажжено от «Вечного огня» с площади Победы в Минске.

Большой гранитный квадрат. На 3-х его углах посажены белоствольные березки, а там, где должна быть 4-я – пламя,

напоминающее нам, что каждый 4-й житель Белоруссии

сгорел в пламени войны. На гранитной плите рельефный текст: «2 миллиона 230 тысяч. Погиб каждый 4-й.

Дорожки из железобетонных плит ведут нас по бывшей

деревенской улице.

На месте каждого из 26-ти сгоревших домов лежат паровые

венцы срубов из бетона.

В центре, на месте печных труб, обелиски, увенчанные колоколом. И периодически 26 колоколов подают голос,

печальный, колокольный звон – реквием плывет над

сгоревшей деревней. У каждого дома символическая

калитка из серого бетона, а на «трубе» мемориальная

плита с фамилиями и именами бывших жителей этого

дома. Чудом выживший И. Кажинский, живший уже

в соседней деревне Козыри, летом часто приходил

в Хатынь и рассказывал о трагедии туристам.

Показывал место, где был его дом.

— Дорогие мои, не допускайте больше такого, — призывал

он. А семьи-то были многодетными, семья Рюриковичей –

7 детей, все сгорели. Навицких – тоже 7, та же судьба.

Не знаю, как сейчас, а раньше, когда бы я ни привез группу,

всегда встречал туристов со всех республик Союза.

И, если на месте пепелищ много сел начали второе свое рождение, то Хатынь навсегда останется только мемориалом, взывающим к людям – «Помни войну!»

О сожженных деревнях в Российской Федерации, и в частности, в Ленинградской области – в другой раз.

P. S. Посещение Хатыни для людей неравнодушных,

эмоциональных, было настоящим катарсисом! ( это очищение духа через сострадание и переживание). Побывав в Хатыни, люди никогда не осквернят могилы воинов и погибших в войне. Не будут творить безобразия у «Вечного огня» и плясать варварски на памятниках, как это происходит у нас.

И не думаю, что Лукашенко позволит нуворишам строить впритык к Хатыни особняки и виллы, как это практикуется

у нас! Где за деньги ставят терема и на Бородинском

поле, и хоть на Мамаевом кургане. Только плати.

КУРАШОВ В.

Дорогие читатели, поддержите газету! Наша газета в Ваших руках, всё, что Вам нужно сделать, это нажать на кнопку Вконтакте, которая находится выше этой надписи. Вы можете сделать репосты любого числа наших статей. Помогите газете и мы будем писать еще больше, интереснее и активнее!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *