ЧТО С НАМИ ПРОИЗОШЛО-42 АНТИСИСТЕМА ДЛЯ ЕВРОПЫ

admin Статьи из газеты №17 (2013) 0 Comments

В статьях автора за основу анализа берется не отдельная страна, а глобальный рыночный цикл. С этой точки зрения «перестройка» и «реформы» в нашей стране являются лишь стадией глобального процесса деиндустриализации планеты на основе прогнозов о скором истощении ресурсов. Западные державы решили добровольно ограничить рост экономик. На ресурсы были подняты цены, что привело к нерентабельности продукции развитых стран мира ввиду высокой стоимости их рабочей силы, обусловившей ее замену мигрантами или вывоз производства в страны третьего мира и создание миллиардной страны-завода-Китая. Были также резко ограничены расходы ресурсов на вооружение. Установление «пределов роста» для населения Земли происходило на основе обеспечения минимальной рождаемости во всех странах мира.

Деиндустриализация началась в США и Англии, захватив Западную Европу, Японию. После образования проекта «Единой Европы» власти СССР в конце 1980-х тайно включили в него страну на правах поставщика сырья. Для минимизации объемов поставок сырья по низким внутренним ценам, был спровоцирован распад СССР на отдельные государства, что породило «геополитическую катастрофу». Эта сырьевая ориентация разрушила также социалистический блок, и привела к деиндустриализации всех бывших республик СССР. На практике оказалось, что ресурсы не исчезли, а обнаружены новые месторождения во многих странах мира.

«Либерализация» означала вытеснение государства из управления бизнесом, финансами, ресурсами, армией, образованием, демографией, а также контролем качества товаров.

Последствия либерализации вызвали глобальный кризис. (27.10.11;9.02,12; 7,15, 29.03; 26.04; 3,17.05; 28.06; 12.07;9, 23,30.08; 6,15,27.09, 11,18, 25.10; 1. 8, 15, 22, 29.11, 6.12., 20.12, 27.12, 10.01., 17.01.13, 24.01, 31.01, 7.02, 14.02, 21.02, 28.02, 14.03, 21.03, 28.03, 11, 18, 25.04). Данная статья посвящена трансформации идеологии постиндустриальной Европы и Азии.

Томас мор – идеолог томаса мальтуса?

Любая революция – индустриальная или постиндустриальная начинается с утопии, анализируя которые можно выявить, какие положения отражают нынешнее политико-экономическое устройство общества, а какие сохраняются веками и отражают менталитет наций. С этой точки зрения оказалось очень полезным прочесть произведение Томаса Мора «Утопия», на которое обратил мое внимание Академик международной академии Юрий Владимирович Солдатенков.

Оказалось, что приписывать идею сокращения населения ради стабильности и процветания епископу Томасу Мальтусу (1766-1834) неверно, так как он лишь облек в форму псевдо-математических построений проекты бывшего канцлера Англии 1529-1532 г. Томаса Мора, написавшего в 1516 г. произведение «Утопия». В советское время Мора относили к «социалистам-утопистам», на самом деле, по прочтении, можно признать его разве, что социалистом для нации, но не для народов, а его книга не только отражает менталитет английской власти, но и является манифестом промышленной революции.

В проекте острова «Утопия», названного по фамилии английского адмирала, Томас Мор рисует островную Англию. Вся размеренная жизнь жителей Утопии базируется на двух основных принципах. Первый — это изоляции и защищенность от остального мира. «Вход в (центральную) гавань весьма опасен из-за мелей, а также из-за скал. Любой чужеземец может проникнуть в этот залив только с проводником-утопийцем. Если перенести знаки в другие места, то можно легко погубить сколь угодно многочисленный вражеский флот. С другой стороны острова гаваней больше. И повсюду спуск на землю настолько укреплен самой природой или же с помощью искусства, что даже мало число защитников может там воспрепятствовать огромному войску».

Второй принцип – регулирование населенности острова. «На Утопии есть 54 города, все они большие и великолепные. По языку, нравам, установлениям, законам они одинаковы. Ни один город не желает расширять своих пределов. Дабы не сделался город многолюднее или не мог разрастись он сверх меры, остерегаются, чтобы одно хозяйство – каковых, не считая окрестностей, в каждом городе 6 тысяч, не имело бы более 16-ти взрослых. Число же невзрослых никак не может быть ограничено. Эта мера легко соблюдается посредством перевода тех, кто переполняет более крупные хозяйства, в меньшие. Если же случится, что по всему острову население разбухнет сверх положенного, то, переписав граждан из каждого города, они переселяют их на материк, туда, где у местных жителей осталось много незанятой и невозделанной земли; там они основывают колонию по собственным законам, присоединяя к себе местных жителей, если те того пожелают. Ибо установлениями своими они достигают того, что та земля, которая прежде казалась скупой и скаредной, оказывается богатой для обоих народов. Отказавшихся жить по их законам, утопийцы прогоняют из тех владений, которые предназначают себе самим».

Отношение к жителям колоний, которые утопийцы присоединяют к себе, красноречиво характеризует следующее положение: «Если когда-нибудь какой-то случай настолько уменьшит число людей в их городах, что они не смогут возместить потерю из других частей острова, сохранив надлежащим образом каждый город (каковое, говорят, встречалось только дважды за это время, когда свирепствовала жестокая чума), то этот город пополняется гражданами, переселяющимися из колонии обратно. Утопийцы согласны скорее, чтобы погибли колонии, чем ослабел какой-нибудь из островных городов».

Для того, чтобы регулировать население, жестко определяется возраст вступления в брак. «Женщина выходит замуж не ранее 18 лет. Мужчина – не прежде чем ему исполнится на 4 года больше. Если мужчина или женщина будут соединены до супружества тайной страстью, то его и ее тяжко наказывают. Таким вообще запрещается супружество, если только правитель милостью своей не отпустит им вину».

Чтобы мужчина не ошибся в выборе женщины, Томас Мор предлагает простой способ. «Женщину, будь она девица или вдова, почтенная уважаемая матрона показывает жениху голой и какой-либо добропорядочный мужчина ставит в свой черед перед невестой голого жениха. При выборе супруги, от чего на всю жизнь человек получит удовольствие или отвращение, поступают столь небрежно, что, обволакивая женщину одеждой, судя о ней едва лишь по ладони». Добавляет Мор в свод законов утопийцев развод, «если нравы супругов недостаточно схожи между собой». Так что советская формулировка развода «не сошлись характерами» создана еще в 1516 г. в Англии.

Как видят читатели, с 1516 г. и по XXI в. установки правящей островной британской династии не изменились в своих воззрениях на вопросы регулирования населения и в вопросах показа женского тела, разводов, но к нынешнему времени эти установки стали обязательными для всех «либерализованных» стран мира.

Весьма поучительны другие установки бывшего канцлера Англии, которые он излагает в своем труде, в первую очередь, что дает право развязать войну против другого государства. Если кто-то подумал, что это злодейское нападение на утопийцев, то ошибается в понимании менталитета британской правящей верхушки. «Утопийцы считают наисправедливейшей причиной войны, когда какой-нибудь народ сам своей землей не пользуется, но владеет ею как бы попусту и напрасно, запрещая пользоваться и владеть ею другим, которые по предписанию природы должны здесь кормиться».

Вот так: пришли на кораблях, посмотрели, а там нефть, газ, вода пресная, леса – и все это принадлежит какому-то народцу, который владеет богатством, «как бы попусту», мешая присосаться другим. Тут британцы сразу понимают: это же наисправедливейшая причина для войны! Делаем вывод, что и отношение к колониям, и к причинам войн в постиндустриальный период полностью сохранилось с 1516 г., разве что теперь «наисправедливейшие» войны развязываются через Совет Безопасности ООН.

В труде Мора мы находим также назидания о воспитании у населения Утопии любви к природе и всему живому. Оно так изложено, что покатится мужская, британская слеза: «За городом выделены особые места, где проточная вода смывает гниль и грязь. Оттуда привозят скот, убитый и освежеванный руками рабов (утопийцы не дозволяют своим гражданам забивать животных, оттого что, они полагают, из-за этого понемногу погибает милосердие – наичеловечнейшее чувство нашего естества); и запрещают они привозить в город нечто грязное, нечистое, от гниения чего может ухудшиться воздух и возникнуть болезнь». Рабы нужны, чтобы не исчезло милосердие утопийцев к животным. Эта черта менталитета полностью сохранилась в постиндустриальный период. Я уже приводил пример из книги «Люди ли они, англичане», в которой предлагался тест, кому отдаст кусок хлеба англичанин, нищему или его собаке? Конечно, собаке, — ведь бедное животное не может даже попросить хлеб.

Своеобразно позаботился Томас Мор об удовольствиях утопийцев. «Телесные удовольствия они делят на два рода, из которых первый тот, что возмещается едой и питьем. Другой род удовольствия – в удалении того, чем тело было переполнено в избытке. Это случается, когда мы очищаем утробу испражнениями, когда прилагаются усилия для рождения детей или, когда, потирая и почесывая, мы успокаиваем зуд какой-нибудь части тела». Здесь необходимо пояснение: большое количество трудно усваиваемой пищи, вроде сырой овсянки с сырым мясом, что требовал принцип самообеспечения англичан, до сих пор создает у них проблемы с желудком (уже упомянутая книга «Эти странные англичане»), а широкое распространение овцеводства должно было вызывать аллергии. Странно, правда, что рождение детей сравнивается с очисткой организма от испражнений, но это тоже характерная черта Англии: детский период там издавна малорадостный.

Подумал Томас Мор и о больных. «Утопийцы имеют 4 больничных приюта, они столь обширны, что каждый из них можно сравнить с маленьким городом; это сделано для того, чтобы не размещать больных тесно. Эти приюты так полны всем, что надобно для здоровья, столь нежно и заботливо пекутся там о больных, однако никого нет во всем городе, кто, страдая от хвори, предпочел бы лежать там, нежели у себя дома». Далее небольшое пояснение: «Всю сколько-нибудь грязную работу делают рабы».

Весьма показательно рассуждение Томаса Мора, зачем нужны утопийцам деньги. Так как утопийцы создают все товары для себя с избытком, то они не тратят, а получают деньги, большую часть которых расходуют на покупку наемников и подкуп врагов. «Преимущественно для того, чтобы за любую цену нанять иноземных солдат, которых они подвергают опасности значительно охотнее, чем своих граждан. Утопийцы знают, что за большие деньги большей частью продаются и сами враги, которые готовы предать или даже сразиться друг с другом открыто». Итак, утопийцы набирают наемников, а также скупают вождей своих противников, их войска или командующих. Эта форма купли-продажи полностью сохранилась и получила широкое распространение в постиндустриальном мире. Именно на это следует тратить средства, – наставлял англичан из глубины веков в своем сочинении Томас Мор.

Как относятся утопийцы к религии? В книге XVI фактически пропагандируется религиозная толерантность XXI в. «Религии отличаются друг от друга не только на всем острове, но и в каждом городе. Одни почитают как Бога Солнце, другие – Луну, третьи какое-нибудь из блуждающих светил. Есть такие, которые предполагают, что не просто бог, но даже величайший бог – какой-нибудь человек, некогда отличившийся доблестью и славой», а большая часть в единое божество, неизмеримое, неизъяснимое, которое выше понимания человеческого рассудка, разлито по всему миру». Все же дальше Томас Мор пишет, что, узнав о Христе и его страданиях, многие утопийцы с готовностью признали Его, и немало утопийцев перешло в нашу религию». Фактически писатель показал малую значимость религии для идеального английского государства. Странно, что сам Томас Мор был настолько сторонником католицизма, что, отказавшись считать власть короля выше папской, был казнен в 1535 г. и канонизирован католической церковью в 1935 г.

Что же изменилось в нынешней Англии по сравнению с временами Томаса Мора? В первую очередь, отношение к труду. При наличии рабов «сифогранты» (начальники на острове) следили, чтобы «никто из жителей города не сидел в праздности». Экономика на острове Утопия построена так, чтобы все сами создавали излишек товаров и при этом не тратили средства на драгметаллы, украшения, а понимали значимость других ценностей. «Ведь без железа, честное слово, смертные могут жить не более, чем без огня или воды, тогда как золоту и серебру природа не дала никакого применения, без которого нам нельзя обойтись, если бы человеческая глупость не наделила бы их ценностью из-за редкости», – объясняет Томас Мор англичанам XVI в, почему «утопийцы едят из глиняной или стеклянной посуды весьма тонкой работы, однако дешевой». Они больше наблюдают за луной и звездами, как мореплаватели, чем любуются жемчугами. В этом есть своя жестокая логика: военный флот и оружие открывали сундуки с богатствами других стран.

Получается, что постиндустриальное развитие, навязанное всему миру, есть не что иное, как английская утопия, для которой характерны агрессия, экспансия, скупка за деньги политиков других стран и их армий, безразличное отношение к колониям и наемникам, но где рабов заменяют мигранты, а железо плавят и куют в колониях.

 

«Закат Европы»?

Сущность «Утопии» Томаса Мора сводится к рациональной, прогнозируемой жизни во всех областях. Все должно быть заранее просчитано и оценено: количество людей в городе, возраст вступления в брак, физические качества мужчин и женщин, потребности людей на острове, дозволяемые и не дозволяемые удовольствия, допускаемые религии, правила расходования денег. Позже Томас Мальтус обрек эти идеи в формулы, которые еще более захватили ученых, обещавших все просчитать и учесть.

В 1923 г. немецкий философ Освальд Шпенглер (1880-1936) совершил отчаянную попытку противостоять этому теоретическому мертвящему счетоводству, хотя бы в области культуры, а реально в более широком смысле. Ко времени Шпенглера наука объявила о том, что она уже разделила древние культуры на «примитивные» и «развитые». Племена, найденные в дебрях тропических лесов или на островах Океании, изученные европейскими учеными, подтверждают постепенную поступь прогресса в области культуры.

«То, что жадно выискивают этнографы по всем пяти континентам, – возражает О. Шпенглер, – представляет собой, напротив того, обломки народов, общим для которых является тот чисто негативный факт, что они живут посреди высших культур, внутренним образом в них не участвуя. Однако примитивная культура — это нечто мощное и цельное, нечто в высшей степени живое и действенное. Позволительно ли делать заключения относительно состояний древнего времени, основываясь даже на таких народах, с их сегодняшними способами существования и бодрствования, у которых первый период все еще глубоко проникает во второй. Если говорить о первом периоде, нам следует иметь в виду, что люди тогда жили редкими и малочисленными группками и оказывались затерянными на бесконечных просторах ландшафта, в котором безраздельно господствовали огромные стада животных. В состоянии ли мы вообще себе это представить, каково жить в почти безлюдном мире? Мы, для которых вся природа в целом уже давно сделалась фоном миллионноголового человечества?»

О. Шпенглер посмел покуситься даже на теорию эволюции Дарвина, противопоставляя ей взгляды Гете. «XIX век понимал под «развитием» прогресс в смысле растущей целесообразности жизни. Сам Гёте понимал под этой историей совершенствование в смысле растущего содержания формы. В противоположности между гётевским представлением о совершенствовании формы и дарвиновской теорией эволюции — вся противоположность немецкого и английского мышления и, в конечном счете, немецкой и английской истории».

«И в самом деле, если бы имела место эволюция в английском смысле, не могло бы существовать ни обособленных земных пластов, ни единичных классов животных, но лишь одна-единственная геологическая масса и хаос живых единичных форм, сохранившихся в борьбе за существование. Однако все, что мы наблюдаем, приводит нас к убеждению, что время от времени происходят глубокие и совершенно внезапные изменения в сущности бытия животных и растений. Причем изменения космического порядка, которые ни в коем случае не ограничиваются сферой поверхности Земли, а что до их причин, они остаются для человеческого ощущения и понимания непостижимыми или вообще для них недоступны. И точно так же мы видим, что резкие и глубокие перемены в истории великих культур случаются так, что не может быть и речи о видимых причинах, влияниях и целях».

О. Шпенглер видел признаки заката Европы, в том, что ее культуру подомнет под себя цивилизация, а страсти познания подавит комфорт.

В 1924 г. против мира, который предназначен для людей-«нумеров» с усредненными потребностями, просчитанными желаниями и реализации проекта «Интеграл», с целью интегрирования уравнения Вселенной, выступил русский писатель-интеллектуал Евгений Иванович Замятин в романе «Мы». Прежде он написал на эту же тему небольшой рассказ об английской запрограммированной жизни 1920-х гг. Замятин указывал в науке на пример кристаллизации насыщенного соляного раствора, доказывая, что не все можно предсказать. Бывший инженер-кораблестроитель он, тем не менее, отстаивал свободу человека, право на непредсказуемость чувств.

Одновременно проходил другой процесс, который направлял науку, исследующую мир на прогнозируемый без эксцессов рыночный путь. В те же 1920-е происходит обсчет всех поверхностей вод, их глубин и качества для будущих инвесторов, далее также обсчитываются недра, площади пустынь. В этот же процесс можно включить подсчеты «живого вещества» на планете, сделанные В.И. Вернадским. Затем аудиту (оценке недвижимости) для инвесторов подверглись все страны с точки зрения их демографических потенциалов. Была подсчитана численность человечества, после чего, как в книге «Утопия», для него в целом стали определяться допустимые нормы расхода на человека воды, воздуха, почвы, допускаемые удовольствия и используемая посуда.

В колесо науки попала психология человека, управление его поведением, как отдельных людей, так и масс, формирование манипулирующих технологий.

В конечном счете, произошло то, что можно считать подтверждением притчи об Адаме и Еве, изгнанных из Рая за то, что попробовали яблочко с Древа познания. Наука научно обосновала свою…ненужность, объявив врагом природы и человечества научно-технический прогресс и ученых! Это было, словно повальное заболевание: физики обосновывали опасность достижений физики, химики – особую вредность новейших открытий химии, механики – предупреждали, как уберечься от сверхмощных механических устройств будущего. Военные предупреждали с пеной у рта, какие жуткие последствия возникнут для человечества после применения оружия. Математики писали об «угрожающих тенденциях» роста населения, не задумываясь о том, что они и их семьи – часть этого «населения». За все эти «прогнозы» их теоретики получали деньги от «финансовой элиты», не понимая, что они роют яму своим достижениям. Все это сопровождалось «научными» советами о том, как надо перестроить образ жизни миллиардов людей. Всех охватила забота о «планете». Это было воплощение проекта «Утопия» во всемирном масштабе. С точки зрения науки подобные кульбиты анализа и построения систем объясняет теорема Геделя – «всякая система неполна», т.е. надо учитывать ограниченность познания.

 

«Запад есть запад, восток есть восток»

Эта строка Киплинга особенно актуальна в период, когда Европа, согласно оценкам своих политиков, теряет политический и культурный вес. Восток, имеющий много меньше оружия и современных технологий, денег, движется и успешно на Запад.

Системе всеобщего контроля, подсчета и прогноза, развивавшейся, с XVI в, теперь противостоит появившаяся антисистема, живущая совсем на других принципах (Табл.1)

Факторы системы

Запад

Восток

Состояние социума

Атомизированное

Организованное

Уровень организации

Ближнего порядка

Дальнего порядка

Мотивы поведения

Личное преуспевание

Коллективное преуспевание

Социальная защита

Личные сбережения, госпомощь

Коллективные сбережения,

Госпомощь

Отношение к науке

Первична вера в науку

Первична вера в Бога,

но признается научное знание

Отношение к свободам

Либерализм

Определены религиозной моралью

Отношение к детям

Либеральное

Определены религиозной моралью

Защита Родины

Наемниками

Личное участие

Мотив защиты ценностей

На основе теорий

На основе религии

Изложу свое понимание различий Запада и Востока, собранное на основе бесед с коллегами и некоторыми специалистами. Вынужден затронуть этот вопрос, поскольку он практически не обсуждается в СМИ или чрезвычайно тенденциозно.

Современный западный социум стремится к атомизации, что позволяет без раздумий менять недвижимость, переезжая из одного района или региона в другой, считать себя «гражданином мира». Дети при этом вскоре тоже обретают самостоятельность от родителей и обязанностей перед ними, как это взаимно воспринимают и сами родители.

Восточный социум арабских стран живет большими семьями, которые организованы в пределах нескольких государств Востока. Эта семья может включать несколько тысяч человек. Уровень ее организации поддерживается, если кто-то из семьи переехал в другую страну, в этом смысле, в отличие от ближнего порядка на Западе, на Востоке организация дальнего порядка. Если западный житель думает лишь о себе и своей небольшой семье, то восточный житель обязан каждый свой поступок соразмерять с перспективами усиления социального и финансового положения своей большой семьи. Отсюда мотивы поведения восточных жителей более сложны и связаны с целым рядом обязательств. Они должны обеспечить не личное, а коллективное преуспевание семьи.

На Западе социальная защита основывается на личных сбережениях и государственной пенсии. На Востоке эти функции выполняют тоже семьи, у которых существуют общий бюджет, свои юристы, учителя, врачи. Семья может отправить на свои деньги кого-то учиться в престижный вуз, тогда после его успешного окончания выпускник подтверждает статус «хорошей семьи». Религия Востока требует обязательно взять ребенка, оставшегося без родителей кому-то из членов семьи, предоставить возможность проживания приезжему члену семьи из другого города или страны, это расширяет возможности образования и трудоустройства.

Семья помогает из своего бюджета своим членам, оказавшимся в чрезвычайной ситуации. В целом семья защищает свободу, жизнь, честь каждого из тех, кто в нее вошел. Наиболее острая проблема связана с требованием покарания убийцы. В этом случае даже Запад сталкивается с феноменом «убийства ради защиты чести», о чем пишут европейские СМИ. Законы Востока суровы: око-за око, зуб–за зуб. Иначе нельзя выжить в густонаселенных странах. Несмотря на это, мусульмане из арабских стран не стремятся воевать и войн не любят, а решают большинство вопросов тайными переговорами.

На Востоке ценится образованность, как мужчин, так и женщин, а именитый ученый в составе семьи резко повышает ее статус. Отличие людей Востока в том, что они не полагаются на формулы и прогнозы, как на Бога. Научное знание признается, но оно не доминирует над здравым смыслом и тем более Заветами. Даже сроки любого события мусульмане не стараются называть точно, так как учитывают всегда влияние случайности.

Женщина там носит хиджаб не потому, что ее «принудил к этому муж», а по собственной воле, чтобы любые посторонние мужчины не видели, какая она красивая.

Многие наши соотечественники, переехавшие за рубеж, например в Европу, стремятся охранить своих детей от «либерализма» в отношении всевозможных видов растления и подрыва здоровья молодежи. Родители стараются уберечь детей от выпивок, наркотиков, которые продаются прямо на молодежных праздниках. Так же стараются оградить от подобных европейских «свобод» родители с Востока. У нас как-то сделали «страшилку» из идеи «зон шариата», многие подумали, что речь идет об отсечении головы или сажании на кол. На самом деле, в этих зонах лишь пытались ограничить продажу спиртного, наркоты и порнографии. Ну не хотят родители, чтобы дети их «свободно» спивались, травились, кололись, «выпадали из системы», потому что каждодневно ощущают за них ответственность перед семьей.

Смотрю иногда «Евро-ньюс», так просто диву даюсь, какое «либеральное» влияние производят европейские эстеты на искусство других народов. Например, балетмейстер из Африки с интересными номерами, побыв в Европе на конкурсе, вдохновилась поставить «Лебединое озеро» исключительно в гомосексуальном плане с чернокожими лебедями. О! Как это ново! – поддакнула эстет. Восточные родители тоже не знают, что принесет ТВ под видом «новой культуры» для подростка. Если спросить европейцев, почему они считают то, что прежде считалось содомией, наркотическим ядом, праздностью, сейчас нормой, то они начнут ссылаться на научные теории, перенаселенность Европы, «пределы роста». Восточные мигранты же ориентируются на прежние религиозные ценности. Кто прав, покажет и вскоре судьба Европы.

В отличие от Запада, воюющего наемниками, Восток сражается сам, и нередко манипуляторы сознанием из спецслужб используют страсть к жертвенности молодежи для грязных дел. Такие акции У. Энгдаль называет теракты «под ложным флагом» (False flag).

Недавно прочел книгу о советском физиологе Геннадии Андреевиче Шичко (1922-1986), написанную его женой, и поразился важному предложению ученого: вклеивать в медкарточку информацию о внушаемости, что позволит затем применять методы гипноза для эффективного лечения многих болезней. Очень бы полезно было такой тест проходить молодежи, тогда можно выявить опасность психологического зомбирования ее сознания.

В результате кризиса общественно-политической системы Запада на базе постиндустриальной экономики, на его землях создалась антисистема, основанная на принципах организации Востока, которая показала свою жизнеспособность и перспективность.

ИГОРЬ ЗАХАРОВ

Дорогие читатели, поддержите газету! Наша газета в Ваших руках, всё, что Вам нужно сделать, это нажать на кнопку Вконтакте, которая находится выше этой надписи. Вы можете сделать репосты любого числа наших статей. Помогите газете и мы будем писать еще больше, интереснее и активнее!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *