ОПАСНАЯ ПРОФЕССИЯ, ИЛИ БУДУТ ЛИ В РОССИИ ЗАКУСЫВАТЬ ЧЕЛОВЕЧИНОЙ

admin Статьи из газеты №12 (2013) 0 Comments

Недавно на сиденье в метро я нашел обрывок журнала, который я заметил из-за людоедского заголовка: «Павел Астахов предлагает Крестова кастрировать!», — и рядом фото: оскаленное лицо Павла Астахова с назидательно поднятым пальцем.

Это оказалась статья из еженедельного журнала «Тайны звезд» от 11 декабря 2012 года о певце Константане Крестове, который был осужден за изнасилование двух девушек, шестнадцати и девятнадцати лет. По результатам первого судебного разбирательства певцу, настоящее имя которого Игорь Кондратьев, было назначено наказание в виде двух лет и четырех месяцев лишения свободы. Однако возмущенная пресса, журналисты и детский омбудсмен Павел Астахов добились пересмотра приговора, и Игорь Кондратьев был приговорен уже к пяти годам и шести месяцам лишения свободы в колонии общего режима. Журналист сетует на нашу слишком гуманную Фемиду, на «наш самый гуманный суд в мире», а Игоря Кондратьева характеризует в крепких выражениях: «Подонок,.. развратник,.. насильник,.. преступник,.. похотливое чудовище,.. чудовище с писклявым голосом, горланящее песенки про благосклонное Небо», — и т.д, и т.п. Заканчивается статья предложением Павла Астахова сделать певца кастратом.

Я не знаком с Игорем Кондратьевым, никогда не слышал песен Константана Крестова и не знаю такого «авангардного поэта, мага-алхимика и первооткрывателя радикального постмодернистского направления в поп-музыке, певца и музыканта, активно использующего в своём творчестве элементы психоделической музыки 60-х, манчестерской школы новой волны, ноу вейва, эзотерического апокалиптического дарк-фолка, инди-попа в новозеландском понимании, глум-арта, и арт-кора», и прочим гением всех времен и народов, каковым себя величает Константин Крестов на своем сайте. А об уголовном деле Игоря Кондратьева я узнал только из статьи в журнале «Тайны звезд». Поэтому ни обвинять, ни защищать его я не буду. Как адвоката с двадцатилетним стажем меня удивило лишь то, что статья вышла задолго до вступления приговора в законную силу, когда подсудимый или даже осужденный считается невиновным. Это не простая формальность, вышестоящий суд может отменить приговор, а осужденного оправдать.

Вспомнился мне один французский фильм, вышедший на экраны много лет назад, еще в 60-е годы 20-го века, когда кино в большинстве своем было черно-белым. Фильм назывался в русском переводе «Опасная профессия». По сюжету фильма, три школьницы обвиняют в насилии и сексуальных домогательствах своего учителя. Учитель хлебнул неприятностей полной мерой, был избит родственниками девочек, опозорен прессой, покрыт презрением общественности, содержался в заключении и был замордован сокамерниками. В конце сюжета выясняется, что девочки лгали: одна влюбилась в учителя, а он отверг юные чувства, другая скрыла от своего сурового отца мальчишку-любовника, третья девочка — просто за компанию. В общем — драма, но со счастливым концом.

А как оно происходит в реальной жизни? В простонародье бытует мнение, что хотя у нас в тюрьмах много невиновных, но за изнасилование просто так не сажают. Как адвокат, могу заверить, что все обстоит как раз наоборот. Невиновный в нашей тюрьме — редкость, в той же Америке их, невиновных, намного больше. Наши сыщики, хоть и не Фандорины, но дело свое знают! А вот с изнасилованиями все гораздо сложнее. Свидетелей при таких преступлениях, как правило, нет. Суду приходится выбирать между словами жертвы и обвиняемого. И не надо долго гадать, кому поверит судья. Общество и пресса тоже не вступятся за насильника, это вам не Ходорковский. Наоборот, все яростно потребуют самой суровой кары. Судья за слишком мягкий приговор рискует лишиться кресла. Потому дела об изнасилованиях адвокаты считают мертвыми, мы ничем не можем помочь нашему клиенту, даже если он невиновен. Вот несколько примеров из адвокатской практики моих коллег.

Гр-н С., бывший моряк, состоятельный, семейный человек, был обвинен в 2006 году в четырнадцати изнасилованиях мальчиков. В поселке, где у гр-на С. была дача, проживали две семьи алкоголиков. Их дети, трое мальчишек, шлялись грязные, вечно голодные, зачастую битые под пьяную руку. Во время семейных запоев ребятишки неделями ночевали, где придется, так как дома появляться боялись. Гр-н С., сам бывший детдомовец, как-то раз пожалел их и пустил ночевать. Пацаны быстро привадились и даже имели ключ от чердака. Родители, узнав, где проводят время их отпрыски, решили «пощипать жирного дядечку». Требования вымогателей гр-н С. возмущенно отверг — и оказался в «Крестах», в учреждении СИЗО-1. При этом, все рассуждали весьма логично: с чего это мужику валандаться с чужими детьми? И никто не задумался, какая в такой порочной логике откровенная патология! Ведь, помогать несчастным, тем более детям, — это нормально, а вот плевать на чужую беду — это свинство!

Гр-н Д., бригадир кровельщиков, в 2006 году был обвинен в изнасиловании уличной проститутки, которую снял за восемьсот рублей. Ночью девушка вышла в киоск за сигаретами, а через пять минут явилась с милицией. Гр-ну Д. было предложено решить вопрос полюбовно за пять тысяч американских рублей. Предложение гр-н Д. гневно отверг и утром уже был в камере. Удалось разыскать таксиста, на чьей машине Д. ездил снимать девушку. Таксист не только слышал, как с ней договаривались, но и видел, как она брала деньги. Эксперты не обнаружили никаких признаков насилия. В квартире находился еще свидетель, сосед Д., который также подтвердил его невиновность. Дело было чистой провокацией, «подставой»: многие уличные проститутки работают в связке с милиционерами, а пять тысяч долларов, конечно, привлекательней восьмиста рублей. Однако, на этот раз приговор был на удивление мягким: три года и шесть месяцев лишения свободы условно с испытательным сроком два года. Видимо, судья хорошо разобрался в обстоятельствах «преступления».

В «Крестах», СИЗО-1, до сих пор пишет отчаянные жалобы один бизнесмен, которого посадила его жена за изнасилование. Она убрала неугодного муженька, а заодно прихватила его бизнес, деньги и квартиру. История учит, что в преступлениях женщины гораздо изощренней и коварней мужчин. Раньше мужей травили, подсыпали им яд, а теперь вопрос решается еще проще.

Увы, вымогательство и жадность — отнюдь не единственные мотивы подобных дел. Гр-н Ф. тоже в 2006 году был обвинен в сексуальном насилии над четырнадцатилетней дочерью хозяев квартиры, в которой снимал в наем комнату. Из материалов дела выяснилось, что девочка — инвалид первой группы, так как больна тяжелой формой шизофрении с бредом, галлюцинациями и навязчивыми идеями. А главное, за последние два года она уже отправила на нары четверых незадачливых квартиросъемщиков.

И такие хронические «потерпевшие» вовсе не редкость. Есть женщины с особой извращенной формой влечения, когда оные получают удовлетворение, выдвигая обвинение и смакуя в суде подробности сексуальных актов. Наш ведущий криминолог-сексолог, профессор Северного государственного медицинского университета, профессор Академии МВД РФ, доктор медицинских наук Геннадий Борисович Дерягин утверждает, что до восьмидесяти процентов изнасилований спровоцированы самими жертвами.

Конечно, бывают вполне доказанные случаи насилия, когда преступники несут заслуженное наказание. Проблема лишь в том, что отличить настоящее преступление от ложного весьма трудно, а зачастую невозможно. В результате никто никогда не знает, действительно ли виновен осужденный. По некоторым оценкам, более половины насильников, отбывающих наказание, на самом деле не совершали этих преступлений.

Вот что мне рассказала в 2002 году четырнадцатилетняя Ч., которой по воле правоохранителей пришлось побывать в шкуре потерпевшей пару лет назад до этого. Вместе с подружкой несовершеннолетняя Ч. сбежала из детского дома. Девочки ночевали по подъездам, пока их не приютила молодая пара. У приютивших их людей девочки жили, можно сказать, с комфортом: у девчонок была отдельная комната. Однажды к ним ворвался наряд милиции, и несовершеннолетнюю Ч. потащили к эксперту-гинекологу. Девственницей несовершеннолетняя Ч. не была, что для детских домов совсем не редкость. Однако с приютившим ее парнем у девочек ничего никогда не было. Все это несовершеннолетняя Ч. говорила и следователям, и экспертам. Ей грозили, посадили в центр временной изоляции для несовершеннолетних правонарушителей, заставили подписать сфабрикованные показания. Она вновь бежала, чтобы не выступать в суде, ее поймали, привели в суд. И все же в суде несовершеннолетняя Ч. сказала правду. Несмотря на явную сфабрикованность обвинения, парень получил девять лет лишения свободы, обжалование несправедливого приговора не имело успеха. «Это все совсем бесполезно», — вот собственные слова девочки.

Вернемся, однако, к делу Игоря Кондратьева. Вполне возможно, он — злодей, получивший справедливое возмездие. Удивляют в деле две вещи. Во-первых, объективные обстоятельства вызывают сильное сомнение. Даже физически сильному мужчине весьма не просто справиться сразу с двумя дамами. Во-вторых, удивляет первый поразительно мягкий приговор. Особенность нашего правосудия в том, что у нас оправдательных приговоров почти не бывает. Как выразился один мой знакомый федеральный судья, оправдательный приговор — это фантастика. А другой мой знакомый судья заметил, что семнадцать лет назад однажды он вынес оправдательный приговор и с тех пор такой глупости он больше не делает.

Фактический запрет на оправдательные приговоры заведен еще со времен диктатуры пролетариата, со времен Ленина–Сталина, когда советская милиция и «компетентные органы» не могли ошибаться и, если эти органы изобличали преступника, то оный должен быть непременно осужден. Однако, если судья видит, что подсудимый невиновен, то постановленный приговор бывает чрезвычайно мягким. Поэтому, в отличие от автора статьи в журнале «Тайны звезд», я не подозреваю Фемиду в нечистоплотности, но всерьез сомневаюсь в доказанности обвинения, предъявленного Игорю Кондратьеву. Судьи наши взяток не берут и жалостью к насильникам не страдают! В чем же секрет?

Здесь уместно вспомнить уголовное дело другого певца. Майкл Джексон дважды обвинялся в растлении несовершеннолетних. Что впоследствии оказалось ложью.

Дети всегда были предметом спекуляций для деятелей всех мастей. Когда в 1979 году был объявлен международный год защиты ребенка, в России срочно потребовался громкий уголовный процесс. Был выбран московский интернат № 72 при Академии педагогических наук СССР, что должно было придать скандалу особую пикантность. Старший воспитатель и двое учителей год провели в тюрьме, в то время как детей ежедневно вместо уроков водили на допрос к следователю. Дело, действительно, окончилось скандалом, но иного рода. Все свидетели и потерпевшие отказались в суде подтвердить обвинение. Несчастных учителей, отсидевших много месяцев в камерах с уголовниками, отпустили. Был вынесен уникальный по тому времени оправдательный приговор. Вот, где поле деятельности для уполномоченных по детским правам! Однако, для публики это не зрелищно, а потому детского омбудсмена это не интересно. Гораздо эффектнее призывать к кастрации и пенять на мягкотелость суда.

А кто ответит за невинно осужденных?!! Казалось бы, спрашивать надо со следователей. Однако это не так. Изнасилование относится к категории частно-публичного обвинения, когда уголовное дело возбуждается только по заявлению потерпевшего и, как правило, против конкретного лица. Фактически следователь не может прекратить такое дело. Вся тяжесть решения в данном случае ложится на суд. Способно ли наше правосудие разобраться в подобном деле спокойно и беспристрастно? Полагаю, что способно, если ему не мешать. К сожалению, именно это и не получается.

Вот дело того же Игоря Кондратьева. Судья выносит удивительно мягкий приговор: видимо, были на то веские причины. Но тут же журналисты начинают клеймить Фемиду и топтать осужденного. В статье, опубликованной в журнале «Тайны звезд», вы не найдете ни анализа доказательств, ни позиции сторон, ни мнения судьи и доводов приговора. Зачем это? Ведь, журналисту и так все ясно: обвиняемый — «подонок,.. развратник,.. насильник,.. преступник,.. похотливое чудовище,.. чудовище с писклявым голосом». Уполномоченный по правам ребенка Павел Астахов не только призывает к кастрации Игоря Кондратьева, но и рассылает телеграммы председателям судов с требованием пересмотра приговоров. Ладно, журналист, он в правовых вопросах темный. Но любой юрист знает, что председатель суда не наделен правом ни проверять, ни пересматривать судебные решения, ему запрещено вмешиваться в работу судей, осуществляющих правосудие и подчиненных в этой работе только закону. Председатель суда — это административная должность, председатель составляет расписание работы суда, графики отпусков, руководит секретариатом суда, распределяет рабочую нагрузку между судьями.

Конечно, мы и раньше знали, что власти способны влиять на выносимые судом решения. Но даже в советские времена, во времена «телефонного права», когда приговоры выносили по звонку сверху, это делалось в рамках приличий, никто официальные телеграммы не рассылал! Даже простое высказывание о виновности из уст представителя власти Европейский суд по правам человека считает грубым нарушением прав обвиняемого. В Америке во время громких процессов присяжных изолируют, их держат под стражей, запрещают смотреть телевизор, читать газеты, слушать радио. Изолировать наш суд невозможно.

При этом в России сложилась опасная практика публичного осуждения людей задолго до того, как доказана их виновность. Наши политики за словом в карман не лезут: «отморозок», «ублюдок», «подонок» — по отношению к подсудимому стало в порядке вещей. Вообще поражает количество растоптанных законоположений. Право на уважительное отношение, право считаться невиновным, право не подвергаться унижениям, право на независимый суд, право на справедливый и обоснованный приговор — эти фундаментальные права гарантированы каждому человеку, будь он хоть трижды маньяк. По делу Андрея Чикатило двое людей стали жертвами юридической ошибки: был ошибочно расстрелян Александр Кравченко и доведен до самоубийства Анатолий Григорьев. А сколько их еще в безымянных тюремных могилах?!! Оттого-то так страшно слышать от правозащитника призывы к кастрации, хотя и не ново.

Счастье, что у нас в России на оглашении приговора пока еще разъясняют права, а не отрезают яйца, хотя в телешоу «Суд идет» такое было бы зрелищно.

Недавно Павел Астахов заявил, что все его оппоненты, на самом деле, педофилы. На редкость удобный способ устранить противников: их можно попросту кастрировать. Все же любителям помахать ножницами следует помнить, как легко у нас «пришить» любое обвинение. А после телеграмм и призывов к кастрации любое дело приобретает легкий душок политического заказа, и навсегда остается сомнение в обоснованности приговора, так как осудили по указке сверху.

После появления генетической экспертизы в Америке отменили сотни приговоров — там, где в деле сохранились вещественные доказательства. А где не сохранились? В России их вообще не хранят после вступления приговора в законную силу.

Нет, я не защищаю Игоря Кондратьева и не ради него пишу эти строки. Изнасилование — это особый вид уголовных дел, где обвинить легко, а доказать невиновность сложно. А при нашем пугливом и несвободном суде, приученном только обвинять и наказывать, любой подсудимый обречен заранее. Прямое давление на суд и всеобщая истерия, раздуваемая прессой и политическими демагогами, исключают для невиновного надежду даже на мягкий приговор. Так дайте же судьям спокойно работать!!! Иначе быть мужчиной станет опасной профессией.

Невиновно осужденные, потенциальная возможность судебной ошибки — это лишь одна причина, по которой не следует требовать жестоких приговоров. Эта причина не самая главная, зато понятная всем. Но главное в другом. Исследования показали, что суровые наказания не уменьшают преступность, как, на первый взгляд оно должно быть. В действительности, суровость наказания не только не способствует искоренению преступности, но в ряде случаев провоцирует ее. Чем страшнее кара, тем больше совершается преступлений. В Америке самые суровые наказания среди демократических стран, и там же больше всего преступников на душу населения. У нас в России в последние десять лет возросло количество как раз тех преступлений, за которые были увеличены сроки заключения. Во все времена жестокость порождала только жестокость. Напротив, не суровость наказания, а его неотвратимость способна противостоять преступности.

В истории человечества имеется множество примеров, когда в тяжелые времена испытаний озлобленные люди, подстрекаемые демагогами, искали козлов отпущения, выродков, на которых можно было бы свалить вину за трудности жизни и общественные бедствия. В разные времена такими козлами отпущения становились ведьмы, евреи, гугеноты, сектанты, враги народа, диссиденты-антисоветчики или, как сейчас, педофилы и насильники.

Вот оттого-то так важно вовремя остановить призывы таких крикунов, призывающих к костру и плахе. Иначе мы рискуем вновь увидеть погромы, трубы лагерных крематориев, номерные могилы и трибуналы ВЧК. Хватит с нас показательных процессов, разжигающих низменные страсти подобно публичным казням на средневековых площадях. Хватит политически мотивированных кампаний — не важно против кого: наркоторговцев, взяточников, насильников или педофилов. Хватит призывов к смертной казни. Гильотина не решила еще ни одной проблемы общества. Давайте останемся людьми и не будем питаться человечиной!

 

МИХАИЛ СМИРНОВ, адвокат

Санкт-Петербург

Дорогие читатели, поддержите газету! Наша газета в Ваших руках, всё, что Вам нужно сделать, это нажать на кнопку Вконтакте, которая находится выше этой надписи. Вы можете сделать репосты любого числа наших статей. Помогите газете и мы будем писать еще больше, интереснее и активнее!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *