ПРИОБЩЕННЫЙ К БОЖЕСТВЕННОМУ ИСТОЧНИКУ

admin Статьи из газеты №11 (2013) 0 Comments

Творческое наследие Бориса Ивановича Тищенко (23 марта 1939 – 9 декабря 2011) – с одной стороны, одно из величайших завоеваний мировой музыки, а с другой – одно из ярчайших свидетельств надвинувшейся на мир эсхатологической катастрофы. Никому из современных ему художников не удалось с такой вопиющей точностью отразить контуры этой катастрофы, одновременно предлагая единственно возможный путь её преодоления.

В центре творчества композитора несомненно возвышаются его симфонии и инструментальные концерты. Монументальным завещанием Мастера явился его Requiem Aeternam. Вокруг этих сочинений так или иначе группируются его балеты «Ярославна», «Двенадцать», камерно-инструментальные, вокальные опусы, сочинения для детей, музыка для театра и кино. Явившись прямым продолжателем великой традиции лирико-драматического симфонизма, идущей от Чайковского и Малера и воспринятого Борисом Ивановичем непосредственно через своего учителя Д.Д.Шостаковича, композитор не только и не столько обновил язык, сферу образов или музыкальную форму симфонии и концерта, сколько сумел насытить эту универсальную форму новым – и чрезвычайно актуальным – содержанием. В чём же оно, на мой взгляд ,состоит.

Цивилизационно-культурный кризис, постепенно охвативший человечество, зародившись в сердце Европы и в США, сказался в мире искусства, прежде всего, в том, что одна за другой стали утрачивать адекватность времени традиционные формы его существования. Произведения изобразительного искусства, материалом которых является пластика и цвет, а предметом – видимый мир, начали стремительно отрываться от своего материала и от своего предмета. Возникли многочисленные течения «беспредметников» и «абстракционистов», постулировавших в том или ином виде распад целостности видимого мира. Театр и кинематограф, материалом которых является человек, а предметом – человеческие отношения во времени и пространстве, всё чаще открыто или скрыто заявляют о своей непричастности к исконному материалу. А на протяжении минувшего столетия споры о том, что является предметом и материалом музыки не утихали. После трудов Б.В.Асафьева, доказавшего процессуальнмузыкальной формы, казалось бы, этим спорам наконец-то будет придан вектор осмысленности. Но в последующие десятилетия усилия многих теоретиков были направлены на дезавуирование идей советского академика. И не безуспешно. В творческой практике многих композиторов была подвергнута деформации, а то и полному отрицанию материальная основа музыкального искусства – интонация. Родились идеи «внеинтонационного взаимодействия звуковых полей», композиторы экспериментировали с техниками и технологиями звукопостроения и звукосложения, напрямую отвергающими интонацию как первичную основу музыки, коренящуюся в самой её многотысячелетней природе. Одною из кульминаций вызова Музыке явился декларативно скандальный опус Дж.Кейджа «4.32», манифестирующий, подобно «Чёрному квадрату» К.Малевича в живописи, отказ от всякого звучания. Эксперименты К.Штокхаузена с произвольно соединяемыми потоками естественных и искусственных шумов, рождающими, по его мнению, новую художественную образность, открыто противопоставляли себя всей истории развития искусства звукосложения. Прямые переносы математически выстроенных закономерностей физики, геометрии, астрономии на алгоритмы музыкальной ткани некоторыми авторами порождали всё новые и новые звуковые абстракции, объявляемые их создателями и апологетами миром новой сверх-концептуальности. Одновременно с этим пресыщенная такой «новой сверхконцептуальностью» европейская публика шаг за шагом утрачивала навыки, а вместе с ними и интерес к адекватному восприятию традиционной музыки. В середине 60-х годов возник всё активнее процветающий и поныне тезис о пределах слушательского восприятия – не более миниатюры. В конце 90-х годов возникло утверждение: «эпоха большой симфонии закончилась, а сам жанр исчерпал себя». В качестве же «финального аккорда» в истории жанра симфонии приводилось творчество Г.И.Уствольской, предложившей миру свой выстраданный протест против возобладавших в мире разрушительных тенденций ничем не обременённого творческого поиска в виде крайне аскетичной исполненной внутренней ярости медитации, восходящей, скорей всего, к молитвам схимников раннего средневековья. Это утверждение может быть легко опровергнуто хотя бы количеством вновь появившихся произведений в жанре симфонии. Как тут не отметить хотя бы того же С.М.Слонимского, стремительно приближающегося по количеству написанных им симфоний к В.А.Моцарту – и наибольшая часть из них создана в XXI веке!
Но известное суждение не с потолка взялось. Оно отражает вполне реальное угасание интереса к монументальной симфонии у большинства композиторов конца ХХ столетия, в первую очередь, в Европе и США. Угасание, особенно заметное на фоне всё большей агрессивности принципиально новых форм и жанров перформанса, инсталляции, хеппенинга, аудиовизуальных и театрализованных синтетических явлений, совокупно слившихся в поток, который с конца 70-х годов всё яснее отождествлял себя с философией постмодерна. Суть этой философии, если попытаться дать ей максимально краткое определение, состоит в признании случайности и бессмысленности в качестве единственных критериев принципиально непознаваемого мира. Постмодернисты всё более открыто заявляют не столько даже о крушении существовавших прежде столетиями этических и эстетических норм, сколько о невозможности выстраивания вообще каких бы то ни было норм в мире, который они объявляют хаотическим нагромождением зыбких виртуальных образований, которые они называют ризомами. Смыслом искусства постмодернисты называют бесстрастное скольжение по поверхности этих ризом, увлекающее либо в область нарочитого глумления над любыми спорадически возникающими смыслами, либо в область бесконечного и бессистемного коллекционирования новых ощущений и впечатлений от соприкосновения с ними. Идеологами постмодерна выступили крупные философы Ф.Фукуфма, провозгласивший «конец истории», Ж.Делёз, А.Гваттари и Ж.Аттали. Последний являлся также одною из крупнейших фигур в сфере мировых финансов, возглавляя крупнейшие европейские банковские структуры. Делёз и Гваттари, в частности пишут: «Мы живём в век частичных объектов, кирпичей, которые были разбиты вдребезги, и их остатков. Мы больше не верим в миф о существовании фрагментов, которые, подобно обломкам античных статуй, ждут последнего, кто подвернётся, чтобы их заново склеить и воссоздать… цельность и целостность образа оригинала».
Беспрецедентная творческая верность единожды избранным художественным принципам, отличающая творчество Б.И.Тищенко, на этом фоне особенно удивительна и ценна. Она вообще сродни подвигу. Наперекор преобладающим тенденциям в искусстве вообще и в музыке, в частности, композитор всецело посвящает себя созданию «чистых» форм с абсолютным приоритетом драматургической архитектоники над сиюминутной конъюнктурой. И – более того! – практически все без исключения произведения в этих «чистых формах» он выстраивает согласно одному единственному базовому принципу построения. Можно сказать, всё творчество композитора Тищенко в целом представляет одну своего рода «мега-симфонию», внутри которой располагаются, в том числе, такие колоссы, как Вторая симфония «Марина», грандиозная по масштабам циклопическая Четвёртая симфония, мемориальная Пятая симфония и не имеющая аналогов в мировой литературе хорео-симфоническая циклиада из десяти одночастных «D-симфоний» по Данте. Каждый раз конкретную интонационную «начинку» постоянно воссоздаваемой единой идеальной формы Борис Иванович устраивает по-новому. И в этом плане каждое произведение оказывается и оригинальным и самостоятельным. Но при их сопоставлении возникает устойчивое ощущение, что все они – словно многомерная вереница отражений Единого Начала, незримо присутствующего в каждой. Они подобны разным прочтениям некоего единого Священного Текста. Интонации разные, а общий смысл один и тот же. Это растянувшееся на пять десятилетий творческого пути титаническое погружение в осмысление Единого Начала сродни монашескому служению. И лежащая в основании каждого нового опуса композитора единая инвариантная структура сама в себе несёт космогонические принципы, прямо противоположные тем, о которых вещают Делёз, Гваттари, Аттали и другие.
Построение Мироздания (очередного произведения Б.И.Тищенко) начинается с изложения его первоэлементов. Как правило, это предельно ясные, чаще всего одноголосные попевки, постепенно складывающиеся в целое. Пространный монолог или беседа нескольких персон, между которыми пока нет согласия, погружённый в лоно Матери-Природы букет наигрышей и «первозвуков», или проникновенная лирическая песнь, по мере своего развития это целое неизбежно претерпевает внутренние изменения, приводящие к усложнениям и деформации. Иногда эта деформация наступает в виде вторжения чужеродных (внешних) сил. Но чаще она – результат внутренней природы исходного материала. Количественное приращение неизбежно приводит к качественным сдвигам. И во всех случаях эти сдвиги носят черты негативные. Развитие первоначальной (Богом данной) красоты через её обогащение декором, насыщение новыми голосами и красками мало-помалу превращает её в свою противоположность. По мере присвоения целым чуждых ему дополнительных элементов, словно соблазнённое их привлекательностью первоначальное целое оборачивается гримасой разделённого в себе чудовища. Этот процесс неизбежно происходит, словно иллюстрируя древний тезис о том, что «невозможно жить в мире и быть свободным от соблазнов этого мира, но горе тому, через кого они входят в мир». Накопление извращающих первоначальное целое деталей со всею неотвратимостью приводит к кульминации. Это точка обрушения. Скрепы связей между элементами не выдерживают нагрузки обильно нависших подробностей, и вся конструкция соскальзывает в пропасть хаоса. Именно в этой фазе музыкального развития наступает главный, ключевой для понимания этики и эстетики Тищенко, противостоящих миру постмодерна, перелом. Если для большинства композиторов новейшего времени, зайди они в построении своей музыки в подобную зону, она окажется важнейшей и нередко заключительной, для Тищенко она лишь фаза перехода, точка «Золотого сечения», от которой музыкальная волна начинает двигаться в совершенно ином направлении. Некоторыми рецензентами, на мой взгляд, несправедливо это движение характеризуется как путь вспять, обратно, «к истокам». На самом же деле, как мне кажется, это выход из предшествовавшего кризиса на совершенно новый уровень. Уровень учреждения новой гармонии, часто принимающей звуковые обличия подлинной звуковой благодати. Как отозвался об этих финальных зонах сочинений Мастера один из его учеников композитор В.Радченков, «…когда покой ниспадёт на усталую землю». Именно наличие таких заключений масштабных форм проливает свет на всю концепцию в целом. Это не банальное «победа света над тьмой». Тем более, что не во всех сочинениях эта наступающая благодать так уж светла. Зачастую возникающее очищение откровенно трагично и даже траурно. Но важно то, что итого – именно очищение, или, как его называли греки, катарсис. Прошедшая весь путь от чистых истоков через цепочку искушений и горнило адских мук Музыка выходит преображённой, восходящей к Божественному Источнику. И в этом суть концепции Мастера. Приятие такой концепции не просто категорически отвергает понятийный мир постмодерна с его ризомами, номадами и хаосом, из которого нет и не может быть выхода. Приятие такой концепции развеивает всю постмодернистскую дурь и заумь в пыль, как морок. Симфонии и концерты, сонаты и квартеты Тищенко разбивают в прах все аргументы идеологов постмодерна о «конце истории», о «бессмысленности существования», о «игре как единственной форме бытия». Утверждая в качестве высшей ценности путь очищения от скверны через страдания, эти произведения стоят в одном ряду с величайшими достижениями человеческого Духа и, безусловно, входят в мировую сокровищницу художественных ценностей.
МИХАИЛ ЖУРАВЛЕВ

Дорогие читатели, поддержите газету! Наша газета в Ваших руках, всё, что Вам нужно сделать, это нажать на кнопку Вконтакте, которая находится выше этой надписи. Вы можете сделать репосты любого числа наших статей. Помогите газете и мы будем писать еще больше, интереснее и активнее!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *