ХРОНИКА КРУГОСВЕТНОГО ПЛАВАНИЯ БАРКА «СЕДОВ»

admin Статьи из газеты №40 (2012) 0 Comments

Я ИДУ ПО УРУГВАЮ…

Монтовидео

(Окончание. Начало в № 39.2012)

И вот мы (творческая группа из кубрика №8) оказались в ее пределах. На целых четыре дня. Отвергнув соблазн прокатиться в Буэнос-Айрес, полагая, что Монтевидео достаточно интересный город, а столицу Аргентины за пару дней все равно не познать, мы очень скоро убедились в правильности своего решения. И немедленно приступили к рекогносцировке.

Естественная граница с Аргентиной проходит по заливу Рио-де-Ла-Плата, в самом названии которого кроется позиция местного населения. По их мнению, это не залив, а река, образованная слиянием рек Парагвай и Уругвай, пусть не очень длинная – всего 290 км, зато самая широкая в мире – в устье до 50 км. Уругвай — страна равнинная, и ее высшая точка — гора Cerro Catedral вознеслась на целых 514 метров над уровнем моря. Другой приметный выступ — холм Серро де Монтевидео или Эль-Серро (132 м) удостоился изображения на городском гербе. Ведь именно ему столица Уругвая обязана своим названием. Согласно легенде, в январе 1520 года впередсмотрящий одного из кораблей экспедиции Магеллана просто констатировал факт, выкрикнув – Вижу гору! (Monte Video — исп.). Это — господствующая высота столицы. В 1809-1811 гг. на ней был возведен форт для защиты главного маяка и под впечатлением британского вторжения 1807 года. Теперь это музей вооруженных сил, куда нам попасть не удалось, зато музей Военно-Морских сил, маленький, но интересный раскрыл двери для моряков даже в неурочный час.

Значительную часть его экспозиции занимает эпопея «карманного линкора» «Адмирал Граф Шпее», нашедшего свой конец именно в Монтевидео. До этого германский рейдер успел серьёзно досадить англичанам, потопив одиннадцать торговых судов. Удивительно, что при этом не погиб ни один человек… Команды свозились на борт крейсера или сопровождавшего его время от времени транспорта снабжения «Альтмарк», а капитаны потопленных судов, восхищаясь рыцарским поведением вражеского командира, расписывались на фотографии «Графа Шпее» как в книге отзывов… Фотографию нам продемонстрировал директор музея капитан 1 ранга Гектор Йори, поведав немало интересного.

В критический момент боя с тремя британскими крейсерами, когда его главный оппонент – тяжелый крейсер «Эксетер» уже был готов отправиться на дно, «Граф Шпее» прекратил огонь и зашел в столицу Уругвая, рассчитывая зализать раны и продолжить рейдерство.
Увы, этим планам не суждено было сбыться. Британская разведка поработала на славу, распустив слух о подходе мощного ударного соединения с линкором и авианосцем. Убежденный, что противник, блокировавший выход из гавани, вот-вот получит подкрепление, командир крейсера — капитан цур зее Ганс Лангсдорф доложил обстановку в Берлин, а затем, согласно полученному приказу, 17 декабря 1939 года вывел корабль из порта и затопил его в четырех милях от берега чуть западнее входного фарватера. Чтобы поглазеть на необычное зрелище – спланированный взрыв линкора, пусть «карманного», на набережную высыпало практически все население Монтевидео. Команда была интернирована, а три дня спустя Лангсдорф застрелился в одном из отелей Буэнос-Айреса. Аргентинские газеты обвинили его в трусости, ведь он не принял «последний и решительный бой». Но своим самоубийством командир дал понять, что спасал не свою жизнь, а жизни экипажа от бессмысленной гибели…

Экипаж «Седова» в Монтевидео приняли тепло, хотя гостей в «день открытого трапа» 14 сентября было на порядок меньше, чем в бразильском Ресифи. Парусник встречал военный оркестр, представители местных властей и посол России в Уругвае С.Н.Кошкин. Сергей Николаевич очень высоко отозвался о визите «Седова», ставшем заметным событием в отношениях России с Уругваем, и направил вдогонку паруснику приветственное письмо, полное теплых слов, в адрес капитана Николая Зорченко и экипажа корабля. Особо было отмечено внимание, оказанное проживающим здесь соотечественникам. На приеме в российском посольстве, расположенном в очень красивом белокаменном особняке, мы узнали много интересного именно о русской общине Уругвая, городке Сан-Хавьер, большинство населения которого составляют русские, и находящемся в 15 километрах от него местечке Офир, населенном исключительно старообрядцами. Уже почти сто лет они достойно представляют здесь нашу культуру, не растворяясь, подобно большинству бывших соотечественников, в многоцветье рас и народов…

Все дни визита местные газеты пестрели яркими фотографиями российского парусника, а дружелюбное население подтвердило репутацию Монтевидео как самого безопасного города Латинской Америки. Впрочем, лишний раз пришлось убедиться в правдивости выражения Декарта – все широкие выводы ошибочны… Без эксцессов не обошлось. Как и в Бразилии, команду предупредили не терять бдительности, особенно в ночное время, да если к тому же твоя шея украшена дорогой камерой, и ты гуляешь по Старому городу, где собственно и расположен порт. Несколько раз небольшие группы курсантов были атакованы в сумерках летучими отрядами темнокожих подростков, пытавшихся отобрать сумки и аппаратуру. Попытки, к счастью, оказались тщетны. Как правило, налет сводился на нет убедительной тирадой на непонятном языке для аборигенов языке. И лишь в одном случае наша сторона понесла потери. Одному из курсантов досталось куском кирпича по голове. Впрочем, уже через день он работал на мачте в штатном режиме. По словам уругвайцев, репутация безопасного города имеет и негативные последствия. Было отмечено, что боссы колумбийских наркокартелей, оценив это качество, начали скупать здесь недвижимость и переносить сюда свои штаб-квартиры. Впрочем, гораздо раньше это «тихое болото» было облюбовано нацистами, пытавшимися отсидеться в Южной Америке после Второй мировой. Они недооценили возможностей организованных далеко не наспех спецслужб Израиля и могущественной еврейской диаспоры, составляющей всего 2% от населения Уругвая, однако весьма влиятельной на континенте. Как в Аргентине были вычислены Эйхман и Менгеле, так и в Монтевидео в феврале 1965-го был опознан и убит неизвестными лицами один из фашистских приспешников — Герберт Цукурс, заместитель командира зондеркоманды латвийских эсэсовцев «Арайс».

Флотилия брошенных кораблей

Когда «Седов» заходил в Монтевидео, взгляд невольно задержался на кладбище кораблей, начинавшемся перед бетонным молом слева по борту. Выяснилось, что в основном это бывшие советские рыболовные траулеры, брошенные на произвол судьбы вместе с экипажами после развала СССР. Понятно, что прекращение финансирования поставило большинство наших моряков в жуткое положение: средств вернуться на родину нет, возможностей использовать суда по прямому назначению тоже. Все остались заложниками нелепой ситуации. Как же они выживали? Самое интересное, что ответ на этот вопрос всплыл внезапно в уже упомянутой Академии танго, на показательном концерте в бывшем Меркадо–де-ла-Абонданса (по-нашему что-то вроде Сытного рынка). Туда нам посчастливилось попасть в последний вечер пребывания в Монтевидео. После очередного блестящего вокального номера раздался гром аплодисментов, а мой уругвайский приятель Луис, наклонившись, прокомментировал личность сорвавшего аплодисменты певца – мужчины лет 55 с благородным креольским лицом: «Это не профессиональный певец, а крупный предприниматель. Несколько лет он кормил ваших моряков-рыбаков, застрявших в Монтевидео, помогая им выбраться на родину…». И тут же я вспомнил рассказ местных староверов, как несколько лет назад они приняли в общину русского моряка. Ведь для этого нужно лишь принять их веру и жениться. Именно так и поступил моряк — осколок разорившегося и брошенного российского флота. «Очень хороший человек, здорово работает и очень душевно читает наши книги», — добавили староверы.

Русские в Уругвае это — целая эпопея. Начнем с того, что первая значительная группа переселенцев появилась здесь в 1913 году. На носу юбилей. По составу это была группа сектантов-духоборцев, преследуемых православным духовенством, главным образом выходцы из южных губерний Российской империи. Как они очутились в Уругвае? В 1891 году 22-летний российский подданный Василий Лубков вышел из православия, став духовным лидером общины «Новый Израиль», обосновавшейся в Закавказье. В 1911 году в поисках земли обетованной для своих сподвижников он оказался в Северо-Американских Соединенных Штатах. Страна ему не понравилась, но там он познакомился с уругвайским консулом Хосе Ричлингом, проникшимся сутью проблемы. И уже в 1912-м представители уругвайского президента Батлье и Ордоньеса прибыли в Закавказье, чтобы оценить потенциальных переселенцев. Трудолюбие и деловые качества последователей Лубкова настолько их потрясли, что уже 27 июля 1913 года крейсер «18 Июля» и пароход «Таонгарупа» высадили на берег реки Уругвай в 164 км от Монтевидео первые 300 семей. Говорят, что командир крейсера, оглядев пустынные земли, в сердцах произнес: «Погибнете вы здесь». Но когда несколько часов спустя его угощали ухой, а со всех сторон доносился стук топоров, его мнение круто изменилось. Теперь это место зовется Старый порт, и там стоит небольшой обелиск в честь первых русских переселенцев. А русские живут в Сан-Хавьер.

Уже в 1915 году все посевы были уничтожены саранчой, причем нашествия регулярно повторялись. Поселок обнищал, люди голодали, однако сумели поднять 25 тысяч гектаров целинных земель, выделенных в 1920 году Хосе Эспалтером – крупнейшим землевладельцем, а заодно министром развития и сельского хозяйства. Переселенцы создали первую в стране сельхозартель, изменив мнение об Уругвае как стране исключительно животноводческой. Сеяли лен, продавали зерно, познакомили аборигенов с новой культурой – подсолнечником. Те поначалу смеялись — «Эти сумасшедшие русские выращивают цветы», но, оценив эффект маслобоен, притихли. Диктаторские замашки Лубкова, слухи о его любви к молоденьким девушкам и белым автомобилям привели к расколу в колонии. В 1924 году Лубков, который к тому же переписывался с Лениным, уехал в Россию и обратно уже не вернулся. В 1925 году за ним последовали 150 человек из числа отчаявшихся. Однако СССР встретил их настороженно, угодили они как в поговорке «из огня да в полымя»…

«Вторая волна» иммиграции пришлась на 1926 год. Колония росла. В годы Второй мировой жители Сан-Хавьера отправляли бойцам Красной Армии посылки через Красный Крест (шерстяные варежки и свитера). Сейчас в департаменте Рио-Негро живут тысячи выходцев из России. Увы, за 99 лет его население ассимилировалось в уругвайской среде, язык предков еще понимают, но свободно говорят по-русски – единицы, однако родину не забывают. Общинное здание Сан-Хавьера носит характерное название «Ла-Сабранья», а на здании культурного центра имени Максима Горького латиницей выведено слово «ПОБЕДА». Во времена военного правления в Уругвае в 70-х в поселок зачастили солдаты: искали оружие, радиостанции, сожгли библиотеку. Арестовывали выпускников советских вузов. Примечательно, что эти гонения не мешали властям сотрудничать с СССР, поставившим Уругваю в 1979 году для строящейся ГЭС Сальто-Гранде 14 турбин мощностью 135 тыс. кВт.

Трижды бросали в тюрьму сельского врача Владимира Рослика — выпускника Университета дружбы народов им. Патриса Лумумбы. Он стал последней жертвой военной хунты — его забили насмерть в апреле 1984 года. С требованием расследовать это убийство выступили газеты, международные правозащитные организации, иностранные дипломатические представительства, папский нунций и даже посольство США. Кстати, в Сан-Хавьере многие уверены, что военных на Рослика натравил местный врач-немец Велкер, захотевший просто избавиться от конкурента.

Зато к староверам, проживающим в 15 км от Сан-Хавьера, за годы диктатуры военные заезжали всего несколько раз, похоже, для проформы. Серьезный повод для конфликта возник лишь однажды: борясь с конспирацией левых повстанцев — тупамарос, военные власти запретили фотографироваться на удостоверения личности с бородой, но для староверов и тут сделали исключение. Так русские «барбудос» победили диктатуру.

В поселке староверов чужака невольно охватывает оторопь. Будто машина времени забросила вас на пару веков назад в российскую глубинку. Вокруг красавицы в сарафанах с косами до пят и бородатые мужики в косоворотках. Но что самое главное – все говорят на чистом русском, впрочем, без труда переходя на испанский. Официального названия у деревни нет, уругвайцы зовут ее Колония Офир, а в счетах электрической компании она именуется Camino de los barbudos (Дорога бородачей). С середины XIX века — предки наших «барбудос», скрываясь от религиозных преследований, селились в Хабаровском крае, а в начале 1930-х годов бежали из СССР в Манчжурию. Под Харбином они прославились опасным ремеслом: отловом живых тигров для зоопарков. После 1945 года Манчжурия вошла в состав Китайской Народной Республики, и староверам вновь стало неуютно. В 1958-м при помощи Красного Креста более 1000 человек покинули Китай через британский Гонконг. Одни направились в Австралию и Новую Зеландию, другие — в Бразилию, где при посредничестве Всемирного совета церквей получили 2500 гектаров в штате Парана. Однако жара, неурожаи, низкие цены на зерно вынуждали староверов продолжать поиски земли обетованной. При содействии нью-йоркского Фонда Толстого многие обосновались в американских штатах Орегон и Аляска, в Канаде, Боливии, Чили. А 16 семей в 1966 году при поддержке правительства президента Хестидо переехали из Бразилии в Уругвай. Начали с малого, обрабатывали 51 гектар земли, работали по найму. Сейчас у староверов 800 гектаров, у каждой семьи по два-три трактора.

По рассказам посла, первый заданный ему вопрос был: «Как там, в России с землей?». И единодушное мнение жителей поселка: «Кабы проблема частной собственности на землю была решена окончательно, все бы, как один, вернулись!…». Слышали бы это депутаты Госдумы! Ведь и демографию можно было поправить за счет исконно русских людей, не потерявших вкуса к работе, да еще без вредных привычек…

Хозяйство в Офире по всем статьям натуральное. Даже мыло собственного изготовления. Варят его из бараньего сала, каустической соды и кукурузной муки. С внешним миром староверы не общаются. Нет ни радио, ни телевидения — «С телевизором начнутся проблемы, будет отвлекать от работы, да и обман там один…». Единственное исключение: выход в город для покупки промтоваров и продажи урожая – мяса и молочных продуктов. Есть постоянные клиенты-уругвайцы. Одежду шьют сами и детей учат дома. Говорят здесь исключительно по-русски и не отдают детей в местные школы, упорно сопротивляясь нажиму властей. Дети по несколько часов в день занимаются в едином для всех классе. Читают церковные книги на церковнославянском языке, изучают русский язык, арифметику и испанский. На праздники «песни поем, хороводы водим, кто в лес идет…» — поясняют староверы. Оргвопросы решаются стихийно – даже старосты нет. Староверов в Уругвае не более трех десятков семей, зато в каждой по 7-10 детей. Для «обновления крови» браки заключаются между членами различных общин. Уругвайская колония известна среди единоверцев строгими нравами, поэтому в поисках невест сюда устремляются женихи из многих стран.

«Они для нас странные существа», — говорят о староверах их соседи из Сан-Хавьер, жалуясь на ломаном русском на тяжкую судьбу эмигранта. Откровенно говоря, я редко встречал людей, способных жить счастливо в отрыве от своей страны и родной культуры.

Староверов спасает именно то, что они эту культуру бережно хранят и самый главный их девиз — «Кто хочет работать, тот прекрасно живет!».

Пожелаем же счастья всем соотечественникам, как дома, так и за рубежом. Лишний раз убеждаешься, чтобы сильней любить родину непременно надо путешествовать!

Тем временем, парусник «Седов» как никогда близок к очередному, решающему этапу своего плавания. Оставив позади пролив Ле-Мэр между островами Огненная Земля и Эстадос, 24 сентября барк устремился к мысу Горн, который нам суждено преодолеть целых три раза. Два раза сейчас — на пути в аргентинский город Ушуайя, а третий — на переходе в Чили, в порт Вальпараисо. Известно, что в награду тем, кто не убоялся трудностей и прошел мыс Горн проливом Дрейка, дается право ношения серебряной серьги в левом ухе. Тем же, кто проделал это трижды, можно сменить серьгу на золотую. Не значит ли, что если все пройдет по плану, на серебряную серьгу и размениваться не стоит?

Преодолев двухдневный шторм у Фолклендских островов, вызванный мощным циклоном, и, потеряв парус (лопнул грот-стень-стаксель), мы попали в обстановку совершенно несвойственную этим местам – затишье, переходящее в штиль. Причем это было довольно точно предсказано представителями абсолютно неточной науки – метеорологии, в том числе на сайте www.passageweather.com.

Казалось бы, надо радоваться, но это весьма непросто, стоит лишь бросить взгляд на аргентинскую карту района мыса Горн с силуэтами судов и кораблей, нашедших здесь свой конец. Общим числом до 1000. Тем не менее, кругосветное плавание продолжается, все мы уповаем на светлое будущее, а до прибытия в Питер остается чуть меньше 11 месяцев. Вчера был восхитительный закат. Солнце скрылось за гребнем скал на патагонском мысу Buen Suceso, что по-испански означает – доброе событие. Хотелось бы считать это добрым предзнаменованием…

 

СЕРГЕЙ АПРЕЛЕВ

Вторник, 25 сентября 2012 г.

Подходы к мысу Горн

 

 

 

Дорогие читатели, поддержите газету! Наша газета в Ваших руках, всё, что Вам нужно сделать, это нажать на кнопку Вконтакте, которая находится выше этой надписи. Вы можете сделать репосты любого числа наших статей. Помогите газете и мы будем писать еще больше, интереснее и активнее!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *